Стерва для ботана - Юлианна Клермон

Протягивает мне коробку.

На секунду зависаю.

Мне неловко. И дело вовсе не в бургере.

— Спасибо… — всё-таки беру.

Некоторое время едим молча, запиваем персиковым йогуртом. Моим любимым. Как знал.

— А теперь по делу, — Глеб забирает у меня пустые упаковки и достаёт ноут. — Я набросал структуру. Но сначала давай посмотрим, что ты нашла. Можешь скинуть на мой ноут, можно напрямую с твоего. Как тебе удобнее?

Немного двигаюсь к стене, освобождая Глебу край кровати. Подгибаю колени, устраиваю ноут на животе.

— Давай с моего. Я не закрывала вкладки.

Он кивает, ставит свой ноут на стул, придвигая ближе к кровати. А потом садится рядом со мной, едва не касаясь плечом.

— Смотри, — разворачиваю окна.

Он склоняется к экрану. Быстро пробегает глазами по открытым вкладкам, останавливается на одной, потом долго изучает другую. Длинные ресницы немного дрожат.

— Можно? — немного поворачивает ноут к себе и что-то набирает в поисковике.

Сижу, стараясь не шевелиться. Мы снова так близко. Я чувствую идущее от него тепло и едва уловимый знакомый запах…

Открыв ещё несколько вкладок, Глеб быстро их сортирует и перекидывает ссылки в отдельный файл.

— Ты правильно пошла, — говорит негромко, слегка повернув лицо ко мне, но глазами продолжая бегать по экрану. — Но утонула в теории. Здесь лучше сначала смотреть практику. Она проще читается.

Он немного отклоняется, чтобы мне было лучше видно, прокручивает страницу вниз.

— Вот. Видишь? Здесь уже не общие формулировки, а реальные кейсы.

— Вижу, — с трудом отрываю взгляд от знакомой ямочки на щеке.

Слежу за его руками, за тем, как уверенно он ориентируется в материале. Но думаю не о реферате, а о том, что сейчас мне очень трудно притворяться. Как обычно и бывает, когда он появляется где-то рядом. Трудно казаться умнее, сильнее, жёстче. Играть.

— Я это видела, — отвечаю, поняв, что он всё ещё ждёт. — Но не знаю, как применить.

— Сейчас разберём…

И мы разбираем.

— Давай теперь по структуре…

Он подтягивает ближе стул, на котором стоит его ноут, и вот уже на узком пространстве кровати развёрнут целый компьютерный центр.

— Смотри. Здесь ключ не в угрозах, а в системности. Раз — зафиксировали. Два — подтвердили. Три — ограничили контакт. Без этого суд не двигается, — спокойно объясняет он, быстро ведя курсором по экрану.

Два часа пролетают как одно мгновение. Мы действительно говорим только о реферате. Но многое звучит слишком узнаваемо, совпадает с тем, что нужно конкретно мне.

Запоминаю статьи и ссылки, иногда задаю вопросы. И тогда Глеб отвлекается и спокойно отвечает. Находит новые примеры, новые ссылки.

Пришедшая медсестра на несколько минут разгоняет наш юридический синдикат. Пока она делает укол, Глеб выходит в коридор.

— Сильно не засиживайся, — говорит она, но за ноуты не ругается.

— Мы чуть-чуть, — обещаю и кидаю нетерпеливый взгляд на дверь.

— Даже не сомневаюсь, — она как-то понимающе улыбается и выходит.

Поморщившись, тру исколотое место и ловлю сочувствующий взгляд, когда Глеб возвращается.

— Больно?

— Терпимо, — отмахиваюсь. — Продолжаем?

Он садится, и мы продолжаем.

— А это как?.. Откуда взялась эта доказательная база? — хмурюсь в какой-то момент, указывая на очередную ссылку.

Глеб на секунду замирает, задерживая на мне взгляд, словно что-то обдумывает. А потом едва заметно кивает, достаёт из рюкзака блокнот и быстро рисует схемы, делая пометки и проводя связующие стрелки.

— Вот смотри. Здесь точка входа, — поясняет, не поднимая глаз. — Видишь? Без неё дальше ничего не работает. А здесь…

Слежу за его пальцами. Длинными, с аккуратно подстриженными ногтями. За тем, как он, не задумываясь, водит ими по блокноту, систематизирует и объединяет то, что для меня только что выглядело хаосом.

И каждое его движение, каждое слово доказывает — если закон действительно может это всё… фиксировать, ограничивать, запрещать… — значит, отчим далеко не всесилен.

И мне уже не страшно… разбираться, задавать вопросы. Потому что Глеб не лезет туда, куда не просят, не задаёт лишних вопросов.

И оказывается, что всё это не так уж сложно и непонятно.

— Попробуй нарисовать такую же схему сама, — Глеб подаёт блокнот.

Я моргаю, сбрасывая оцепенение, и рисую. Долго думаю над пометками, а потом неуверенно спрашиваю, правильно ли.

— Всё верно, — кивает. — Только вот здесь может возникнуть классическая ошибка, поэтому…

Он быстро чертит стрелки и объясняет, что может пойти не так, и как этого избежать.

— Давай теперь снова сама.

Он передаёт ручку, а потом неожиданно наклоняется, скользит глазами по моему лицу. Касается пальцами щеки и… улыбается.

Приоткрываю рот и хочу спросить, но не издаю ни звука.

— Ты ручкой испачкалась, — говорит тихо и едва ощутимо гладит щёку.

— Ой, — моргаю и тру пальцем в том месте, где он касался.

Не понимаю, почему от этого внутри становится жарко.

— Элин, мы тебе… — доносится звонкий возглас от двери, а следом раздаётся изумлённо-растерянное: — А… мы вас не отвлекаем?..

Глеб убирает руку, спокойно выпрямляется и оборачивается.

— Добрый вечер, девочки, — говорит, подхватывая с одеяла блокнот и убирая его на тумбочку.

Замерев, смотрю на подружек.

По шокированно приоткрытому рту Милки и расплывшихся в хитрой улыбке Алесе и Снежке понимаю, что именно они видели. И что уже додумали.

— Элин… а что вы?.. — Милка вопросительно вздёргивает бровь.

Мгновение, и на моём лице появляется привычная холодная ухмылка.

— Учимся, Милк. Говорят, время от времени студенты этим тоже занимаются.

Глеб едва заметно улыбается.

— Я думаю, на сегодня хватит, — он закрывает ноут, встаёт и убирает его в рюкзак. — Если хочешь, завтра продолжим. Я тебе напишу.

— Ага. Пока. И спасибо, — спокойно киваю.

— До свидания, Элина. До свидания, девочки.

— Пока, — тянут они растерянно и расступаются.

— Элин, это что сейчас было? — удивлённо спрашивает Милка,