Твой личный ад - Джессика Оливейра

проводим остаток пути в разговорах, и, к моему удивлению, она оказывается не язвительной, как я думала, а скорее сдержанной. Мне хотелось быть с ней такой же откровенной, как она со мной, но это подвергло бы ее опасности.

Мы подъезжаем к моему дому, и я вызываю для нее машину через приложение. Спрашиваю, не хочет ли она зайти, но, заметив мотоцикл Мэддокса, Фэллон решает, что он внутри. И она права — он действительно там. Дождавшись, пока она уедет, я собираю все силы, чтобы затащить байк в гараж и накрыть его простыней.

Рухнув на кровать, я чувствую себя так, будто меня переехал грузовик. Позже просыпаюсь в полной темноте и не могу поверить, что проспала весь оставшийся день.

Достаю телефон Мэддокса из тумбочки и включаю его. Джимин должен получить хоть какое-то сообщение — иначе он помчится к Джеймсу. Экран загорается сотней уведомлений: непрочитанные сообщения и десятки пропущенных звонков от Джимина.

Я встаю с ощущением вялости во всем теле и беру электрошокер, купленный онлайн. Спускаюсь на первый этаж. Нотурно трется о мои ноги, жалобно мяукая от голода. Я глажу его по голове и насыпаю корм в миску.

Разогреваю для Мэддокса ужин в микроволновке. Забавно: я совсем не ожидала, что, похитив его, стану его сиделкой. На поднос, рядом с едой, ставлю стакан сока, а также телефон и электрошокер. Затем спускаюсь в подвал.

Мэддокс лежит на середине матраса, без рубашки, заложив руки за голову. Он не двигается, даже не похоже, что дышит, но я сомневаюсь, что он спит.

— Голоден? — спрашиваю я, аккуратно ставя поднос на пол в пределах меловой черты, а сама забираю телефон и шокер, отступая на шаг назад.

Мэддокс молчит.

— Знаешь, все может закончиться быстро, если ты будешь послушным мальчиком, — я возвращаю ему его же слова, и это сразу привлекает его внимание.

— Чего ты хочешь, Лавли? — он садится. Голос его тихий, почти безжизненный. Я облизываю губы. Не позволю, чтобы этот печальный вид вызвал жалость.

Я хочу знать все, что произошло до той ночи, когда он оказался с трупом на руках. Но сперва нужно убрать Джимина с дороги.

— Сейчас мне нужен твой пароль от телефона.

Его губы растягиваются в улыбке, и он качает головой.

— Ты его не получишь, Лав.

— Сомневаюсь. Испытаешь ты боль или нет — выбор за тобой, Мэддокс, — я сжимаю шокер.

— Давай, — он приподнимает брови, провоцируя. Может, думает, что мне придется подойти ближе. Но Мэд не знает, что в его ошейник встроены электроды, плотно прилегающие к коже. Одно нажатие на кнопку — и он будет биться на полу, как выброшенная на берег рыба.

Я продумала каждый шаг: как схватить его и как удержать. У Мэддокса нет шансов.

— Считаю до трех.

Он прищуривается — понимает, что я даже не сдвинулась с места.

— Раз. — Мышцы на его челюсти напрягаются.

— Два. — Мэд даже не моргает. Он не сдастся.

Я нажимаю кнопку, устав от этой игры, хотя козыри у меня в рукаве.

Из его горла вырывается глухой стон, тело содрогается в конвульсиях на матрасе. Его кулаки сжаты, белые зубы крепко стиснуты, а дикий взгляд пригвожден ко мне. Я выключаю шокер и скрещиваю руки на груди.

— Пароль, Мэддокс.

Он усмехается сквозь боль — коротко, почти презрительно.

— Думаешь, таким образом заставишь меня заговорить, Лавли? — его ответ обжигает меня разочарованием.

Садистский ублюдок.

— Ты упрям, но и я не менее упрямая, Мэд. Не хочешь сказать пароль — может, Маккой подскажет? — блефую я, зная его ненависть к Девону. Теперь, когда я осознала, что Мэддокс все это время манипулировал мной, я уверена: его безумная ревность была направлена не на меня.

Я пожимаю плечами и делаю шаг назад. Если он не поддастся, придется либо обратиться к Маккою, либо вколоть снотворное и использовать его палец для отпечатка. И, черт возьми, этот мерзавец еще найдет в этом удовольствие.

— B613, — неожиданно говорит он, и я замираю. Только подняв на него взгляд, ввожу пароль. Телефон разблокируется, и экран озаряется фотографией спящей меня — она служит заставкой его телефона.

Это словно удар под дых.

— Ну что, теперь поговорим? — спрашивает он, проводя языком по губам. У меня кружится голова. Как ему удается так легко выбивать меня из колеи, даже не прилагая усилий?

— Нет, — отвечаю я и, не оборачиваясь, покидаю подвал.

Увидеть свое фото на заставке его телефона — это задевает меня куда сильнее, чем я предполагала. Я запираю дверь подвала и направляюсь на кухню, будучи не в силах найти себе места. Сердце колотится как сумасшедшее, эмоции закипают.

Злость. Смятение. Недоверие...

Правда заключается в том, что как бы я ни старалась его возненавидеть, как бы ни убеждала себя в том, что он мой враг, какая-то часть меня все равно тянется к этому мужчине. Часть меня все еще цепляется за воспоминания о наших отношениях, не желая их отпускать. Но я отчетливо понимаю: ему нельзя доверять. Ни после всего, что он сделал.

ГЛАВА 22

ПРОШЛОЕ

После окончания боя я покинул клетку с противоречивыми чувствами: изнеможение переплеталось с эйфорией. Адреналин все еще пульсировал в ушах, эхом отзываясь от напряжения в замкнутом пространстве. Нетвердо шагая, я направился в раздевалку — каждая мышца протестовала, требуя отдыха после жесткого боя. Острая боль пронзила ребра, заставив задуматься, не сломал ли их удар Тэнка. Холодный душ был именно тем, что нужно, чтобы смыть пот, кровь и сбить внутренний жар.

Когда я вышел из раздевалки, нос к носу столкнулся с Тэнком. Его глаза сверкали сдерживаемой яростью. Я знал: внутри он кипит и жаждет отомстить за то, что произошло в клетке. Но это не поколебало меня. Я встретил его взгляд так же твердо, не отводя глаз и не отступая. Если он хотел реванша, то пусть попытается.

Я шагнул к нему, удерживая вызов в глазах. Я знал, что победил честно и заслуженно, и не собирался бояться последствий.

— Хороший бой, Тэнк, — сказал я с ироничной улыбкой. — Может, тебе повезет в следующий раз.

Он что-то прорычал себе под нос и ушел, его мрачная гримаса ясно давала понять, что наша вражда еще не окончена. Я покинул раздевалку и отправился праздновать с СиДжеем, Джими и спонсорами. Те были довольны до предела: улыбки, похлопывания по плечу — и я уже представлял себе жаркие обсуждения того, какие деньги принесла эта победа.

Иногда мне хотелось разделить