Искра вечного пламени - Пенн Коул

рану и тем более пережил ее. Я теперь невольно представляла себе маленького Лютера всякий раз, когда думала о мальчике из проулка, гибель которого привела меня на это самое место.

Я взяла Генри за руку и быстро ее сжала, прогоняя воспоминания.

— Спасибо, что проводил меня.

— Не за что. Не мог же я пропустить пробы моей девочки.

Я нахмурилась:

— А эти пробы необходимы? Хранители не примут меня, если я не принесу им какой-то подарок?

Генри огляделся по сторонам и за руку уволок меня туда, где не услышали бы прохожие.

— Это не подарок, это испытание. После войны Потомки загнали в угол и казнили всех повстанцев. Теперь Хранителям приходится быть аккуратнее с теми, кому мы открываемся. Ты должна доказать остальным, что не собираешься их предавать.

— Чудесно, — буркнула я. — Но почему мое испытание подразумевает слежку за очень могущественным и, вероятно, очень опасным торговцем оружием, пока я лечу его занедужившую дочь?

Ладони Генри скользнули по моим плечам.

— Мы прицеливались к этому типу несколько месяцев. Он глава одного из самых влиятельных Домов Люмноса. Все, что ты сумеешь о нем узнать… — Генри постучал по моей щеке костяшкой пальца. — Могло бы спасти много жизней.

— Хорошо, будет чем утешиться, когда он поймает меня и убьет на месте, — сухо проговорила я.

Генри ухмыльнулся:

— Не рискуй попусту. Если не удастся безболезненно заполучить информацию, просто постарайся выжить, поняла?

Я кивнула.

— Я буду все время ждать на улице. Если что-то пойдет не так, кричи что есть силы.

Я собралась было напомнить Генри, что для Потомка убить двух смертных ненамного сложнее, чем одного, но подумала об убийствах, которые привели меня сюда, и закрыла рот.

Я сама сделала выбор и не могла струсить на первом же испытании. Сделав глубокий вдох, я снова повернула к мощенной камнями дороге, петлявшей по жилому району.

— Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого.

Генри рассмеялся и прижал меня к себе:

— Ну, они довольно колоритные.

Это он мягко выразился.

Нехватку индивидуальности во внешности Потомки компенсировали диковинной одеждой. Пройти по главной улице было все равно что прогуляться по рынку с изысканнейшими нарядами, объевшись не теми грибами. Цвета состязались друг с другом в яркости, порой я едва не прикрывала глаза ладонью. Попадались ткани, которых я прежде не видела: одни мерцающие и гладкие, как атлас, другие жесткие, покрытые бисером или драгоценностями. Некоторые казались почти живыми — например, юбка, ниспадающая как подернутый дымкой водопад, или пышные рукава, вьющиеся и потрескивающие синим пламенем.

Потомки во дворце одевались так, будто с минуты на минуту начнется бал, на улице же царил полнейший портновский беспредел. Нам попадались мужчины в оборчатых балахонах и в облегающих костюмах и женщины в клочках кружева и нарядах с перьями.

Но опешила я от будничного использования магии. На моей памяти магию использовали как оружие, как способ причинить боль.

Я никогда не видела — и не представляла, что увижу, — женщину в корсете, куда впряли сумерки, или мужчину в накидке из легкой темной дымки.

Всюду вокруг меня и свет, и тень использовали невообразимыми способами. Двое детей прыгали среди светящихся лент, сотканных старшим товарищем. Мимо проплыла женщина, растянувшаяся на палантине из плотного сумрака. Я нервно спрятала глаза от пристального взгляда мужчины с голой грудью, татуировки которого оказались вовсе не татуировками, а живыми чернилами, двигающимися в такт его мыслям.

Город сам по себе сиял, словно драгоценность. Безупречной чистоты улицы совершенно не напоминали грязные замусоренные проулки, к которым привыкла я. За зеленью ухаживали, умело подстригали, ее усеивали пышные цветы, источавшие дивный аромат. Роскошные имения с воротами, увенчанными золотыми наконечниками, и журчащими фонтанами тянулись вдоль каждой улицы, некоторые из них могли бы вместить весь Смертный город целиком.

И на фоне этого была я.

Я наивно надеялась, что серые глаза позволят мне не выделяться среди Потомков. Я даже потратила время на то, чтобы заплести волосы в молочно-белую косу и уложить на макушке, а горстью лесных ягод подкрасила губы. Я от души попыталась выглядеть привлекательно и какое-то мгновение гордилась собой.

Но я оказалась не готова к презрению, с которым окружающие смотрели на мои поношенные, дырявые сапоги, на мятую одежду, безнадежно испорченную пятнами грязи и крови, и на мои мозолистые руки с сухими, обломанными ногтями.

Я держала голову высоко и гордо, но под маской притворной уверенности съежилась, на все сто процентов чувствуя себя мошенницей.

— Надо было мне хоть одеться по случаю, — тихо сказала я.

— Не позволяй их презрительным взглядам тебя одурачить. Потомкам нравится, когда смертные одеты в обноски. — Лицо Генри было жизнерадостным, но какая-то горечь в голосе чувствовалась. — Когда мы слишком чистые и опрятные, они становятся подозрительными. Начинают думать, что мы не знаем свое место.

— Ты когда-нибудь был в доме Потомка? — спросила я.

— Дальше парадной двери меня никогда не пускали. У тебя есть преимущество — тебе станут доверять больше и как девушке, и как целительнице.

Я поморщилась. Как целительнице.

Со своим решением нарушить священные клятвы до конца я еще не примирилась. Всю ночь я лежала без сна, боролась с совестью, безуспешно пытаясь игнорировать воображаемую ругань моей матери.

Сегодня я пересекала черту невозврата. Я молилась, чтобы это стоило всего того, чем я жертвовала.

Шумно выдохнув, я растолкала сомнения по тайникам мыслей, что в последнее время делала настораживающе часто.

— Откуда ты вообще узнал, что его дочь заболела? И откуда узнал, что они пошлют за целителем?

Генри поскреб затылок:

— Мы внимательно следим за всеми основными Потомками. Ждем и следим, не возникнет ли подобная ситуация. Ну, на всякий случай.

— Вы ждете, когда заболеют их дети?

— Мы ждем любого повода, по которому они могли бы пригласить к себе в дом смертного.

Я изогнула бровь:

— Не странно, что он вызвал целителя через два дня после того, как я вызвалась помогать? Странное какое-то совпадение…

— Благословение Старых Богов — вот что это такое. — Генри пожал плечами. — Когда они дают такой шанс, его нужно использовать.

Я нахмурилась, но взгляд Генри был устремлен на роскошное поместье, которое начиналось за поворотом дороги и кончалось где-то очень-очень далеко.

— Эврим Бенетт — глава Дома Бенеттов, одного из Двадцати Домов, контролирующих наше королевство, — пояснил Генри. — Он поставляет большинство оружия в Эмарионе. Если бы мы перехватили одну из партий и передали ее в руки смертных, а не Потомкам, это очень помогло бы уравнять шансы. — Генри повернулся ко мне, прижал ладони к моим щекам и притянул меня к себе. — Сегодня ты можешь спасти много жизней.

Я кивнула:

— Я могу это сделать и сделаю.

— Хорошо. — Генри быстро поцеловал меня и отпустил. — А теперь иди. Я зайду через несколько минут и буду ждать неподалеку. Запомни: нужно просто войти и выйти обратно целой и невредимой. Потасовки не устраивай.

— Разве я когда-нибудь устраивала потасовки? — спросила я и тут же напоролась на недовольный взгляд Генри.

— Я серьезно, Ди. Это не те переплеты, в которые мы попадаем в Смертном городе. Потомки каждый день убивают подобных нам, и им хоть бы хны. Если хочешь сражаться с ними, нужно учиться сливаться с ними, а не выделяться. — Что-то в его словах пришлось мне не по душе, словно далекое пианино взяло фальшивую ноту. Голос внутри меня тоже задребезжал от отвращения.

Я согнула ногу, нащупывая кинжал Брека, давящий мне на икру, — единственное оружие, которое я удосужилась взять с собой. Я никогда не призналась бы Генри, но, если возникнут проблемы, их будем решать я и мой кинжал. Я скорее умру, чем впутаю его.

Я повела плечами и посмотрела на дом Бенеттов:

— Пора стать шпионкой.

***

— Ты кто такая, чтоб тебя?

Когда тебе хамит ребенок в шелках — в этом есть что-то унизительное.

Мальчик в дверях взирал на меня из-под шапки