Искра вечного пламени - Пенн Коул

кудрей цвета белого золота, кобальтовые глаза смотрели на мой изношенный наряд с откровенным презрением. Судя по виду, он едва вошел в подростковый возраст, но держался с незаслуженной самоуверенностью мужчины куда старше.

— По-моему, кто-то из вашей семьи вызвал целителя, — ответила я.

— И нам прислали тебя?

— Я могу уйти, если хочешь лечить больного сам.

Мальчик промолчал, глядя на меня с прежним высокомерием.

Я пожала плечами и развернулась:

— Как пожелаешь.

— Подожди. — Мальчик открыл дверь шире. — Если прислать больше некого, тогда входи.

Я прошла вслед за ним в переднюю, стараясь не глазеть на бесконечный розоватый мрамор от пола до потолка. В отличие от дворца с яркими красками и броской отделкой, этот дом источал сдержанную элегантность. Все вокруг блестело, натертое до зеркального блеска. Поддерживать чистоту таких оттенков белого и кремового по карману лишь самым богатым. Среди этого великолепия я напоминала комок грязи, упавший на свадебное платье.

— Стой! — приказал мальчик, повернувшись к соседнему коридору.

Я стиснула зубы: мной командовали как бездомной собакой! Чувство вины за то, что предстоит предать эту семью, быстро улетучивалось.

Едва он исчез из вида, я тихо двинулась следом. Длинный, обрамленный колоннами коридор утопал в солнечном свете, льющемся в стеклянные арочные окна. Вдоль стен тянулись раскрытые двери. Большинство комнат предназначалось для развлечения гостей — в одних на добрую милю тянулись обеденные столы из молочного кварца, в других на алебастровых пьедесталах стояли королевские бюсты.

В конце коридор разветвлялся в две стороны. Слева от меня звон кастрюль и сковородок смешивался с летучим ароматом копченого мяса и экзотических пряностей. Я повернула направо и бесшумно углубилась туда, где в дальней комнате гудели голоса.

— В последних трех партиях не хватало половины заказанного. Если в Софосе не поторопятся с исследованиями, нам останется только…

— Отец?

— Не сейчас, Лоррис. О чем бишь я? Ах да, нам придется договариваться с Умбросом. У меня нет желания связываться с их шалавой-королевой и ее армией секс-рабов, но передай Дориэлу, что, если придется, я буду…

— Мм, отец…

— Я сказал, не сейчас. — За недовольным рыком воцарилась пауза. — Если в Софосе не могут найти достойный ответ на взрывчатку повстанцев, я отыщу тех, кто найдет. Слишком много золота я вложил в заказы из Мероса и Фортоса, чтобы позволить чему-то помешать мне…

— Отец, пришла целительница для Эвани.

Громоподобное рычание.

— Парень, я похож на того, кого волнует проклятая Кланом целительница? Мать свою разыщи!

— Но, э-э-э… мама сейчас на ланче в Доме Гановерров.

— Тогда сам этим займись. Я что, должен тебя за руку отвести в комнату сестренки?

— Н-нет, отец, я…

— Тогда убирайся из моего кабинета. И если к нам не постучит сам король Ультер, никогда больше не беспокой меня во время деловых встреч.

Снова пауза, потом тихое: «Да, отец».

Легкие шаги двинулись к двери. Я побежала по коридору в переднюю, вернувшись на место, как раз когда вновь показался мальчик.

Опущенные глаза Лорриса сверкали обидой и гневом. Вопреки тому, что он был со мной груб, в сердце шевельнулось сочувствие. С таким отцом неудивительно, что паренек стал дерзким упрямцем.

Лоррис прищурился, рассматривая мои глаза:

— Не знал, что в Люмносе есть целители-Потомки.

В кои веки я не опровергла такое предположение.

Я пожала плечами:

— Меня мать научила. Интересный способ скоротать пару десятилетий.

«Так ведь выразился бы один из Потомков, да?» — подумала я.

— Из какого ты Дома?

— Что?

— Твой Дом. Из какого ты Дома?

У меня сердце упало. Я достаточно разбиралась в устройстве общества Потомков, чтобы знать: они делятся по семейному наследию; статус каждого Клана определяется социальным положением, но помимо королевского Дома Корбуа, к которому даже мне не хватило бы глупости подвязаться, я под страхом смерти не назвала бы ни одного Дома Потомков.

А смерть грозила мне в ближайшее время. В самое ближайшее.

— Я живу в другой части города, — радостно ответила я, надеясь, что покажусь Лоррису скорее глупой, чем подозрительной. — Дом у нас маленький. — Я негромко присвистнула. — Ничего похожего на эту роскошь.

— Я не про место жительства. Про твой Дом. Из какой ты семьи?

В ушах зазвучал насмешливый голос Генри: «Думай скорее, Беллатор».

На раздраженный взгляд мальчишки я заставила себя ответить таким же:

— Вообще-то я на поминутной оплате. Ты намерен и дальше тратить золото своего отца или позволишь мне наконец заняться своими обязанностями?

При упоминании отца Лоррис побледнел:

— Ну хорошо. Иди за мной.

Я зашагала за ним через дом и даже смогла заглянуть в комнату, из которой чуть раньше доносились голоса. Двое мужчин сидели за столом из красного дерева, заваленным книгами и бумагами. Разговаривали они так тихо, что не расслышишь, и вращали сверкающие хрустальные бокалы с жидкостью цвета карамели. Когда мы проходили мимо, ни один из них и взглядом нас не удостоил.

В конце затемненного коридора мальчик остановился и сконфуженно повернулся ко мне:

— Эвани там.

Я подняла брови. Лоррис молча хлопал глазами.

— Расскажешь, что с ней? — настойчиво спросила я.

— Разве не твоя работа это определить?

Я закатила глаза, даже не пытаясь это скрыть, и протиснулась мимо него в огромную комнату, в которой легко поместился бы наш дом на болоте. Ни ярких красок, ни обильной отделки, которые ожидаешь увидеть в комнате малыша, — меблировка оказалась сдержанной и страшно унылой, под стать аскетичной обстановке всего имения. Даже игрушки стояли идеально ровными рядами на полках высотой до груди, вырезанных из беленого дерева и выкрашенных в разные оттенки бледно-желтого и экрю. Комната получилась элегантно красивой и совершенно бездушной.

«Ну конечно», — сухо подумала я.

В противоположном конце комнаты в горе мягких и толстых пуховых одеял на кровати, как в облаке, утопала девочка. Одеяла сотрясались от хлюпанья носом, а потом раздался слабый болезненный всхлип, разбивший мне сердце.

— Привет, — сказала я, усаживаясь на край кровати. Придвинувшись ближе, я убрала золотистые, влажные от пота кудряшки со лба девочки. Она была маленькой, лет пяти, ее кожа — бледной, но теплой на ощупь. — Ты, наверное, Эвани, а я Дием, целительница. Говорят, сегодня ты не очень хорошо себя чувствуешь.

Девочка распахнула светло-голубые глаза с белесыми ресницами и уставилась на меня.

— Хочу к маме! — захныкала малышка.

— Прости, милая, мамы твоей сейчас нет. Но я попробую сделать так, чтобы тебе стало легче, ладно?

Девочка слабо кивнула и снова захныкала.

Я глянула через плечо на мальчика, который опасливо наблюдал за нами с порога.

— Твоя сестренка больна, но ни один из ваших родителей не пожелал с ней посидеть?

— Наши родители — персоны важные. Им некогда сидеть дома и нас нянчить.

В его молодом голосе уже слышался тембр голоса его отца. У меня сердце екнуло при мысли о том, каким мужчиной он, вероятно, станет.

С трудом стерев с лица жалость, я оценила состояние малышки. А в какую женщину превратится она? Какого супруга выберет? Каких детей вырастит?

У нас, Беллаторов, имелись свои проблемы, но я абсолютно точно знала, какими бывают любящие родители и счастливый брак. Мать с отцом позаботились о том, чтобы мы с Теллером не забывали, что родительская ласка — это почва безусловной любви, которая питает наш рост и не дает потерять корни при любых ненастьях.

До сих пор я не осознавала, насколько нам повезло.

Лоррис подошел ближе к кровати сестры:

— Она поправится?

Мальчишка смотрел все так же хмуро, но в лице появилась тревога.

— Думаю, да, но я помогла бы Эвани куда лучше, если бы знала, что случилось.

Лоррис внимательно посмотрел на сестру, потом скептически — на меня.

— Вчера мы были в городе с мамой, и Эвани потерялась. Когда мы нашли ее, она сказала, что какая-то женщина дала ей цветы. Через несколько часов вся кожа у нее покрылась красными пятнами.

— И вы думаете, что причина в цветах?

— За растениями у нас в поместье ухаживает смертный.