Искра вечного пламени - Пенн Коул

Я нахмурилась:

— Они еще у вас?

— Нет, мы их выбросили.

Я снова посмотрела на девочку. Эвани буквально запеленали в одеяла, но на открытой полоске кожи под подбородком виднелась краснота.

— Эвани, — проворковала я, — можно я посмотрю на твои ручки?

Девочка категорично закачала головой:

— Нет, нет, не трогай!

Я подняла руки вверх:

— Трогать не буду, обещаю! Я просто хочу увидеть, как они выглядят.

Эвани посмотрела на брата, выискивая подтверждение того, что мне можно доверять. Я ожидала, что Лоррис бросится вон из комнаты с каким-нибудь ехидным замечанием, но, мне на удивление, он сел рядом с сестрой.

— Все в порядке, Эв, — проговорил он ровным, спокойным голосом. — Покажи ей, где больно.

Эвани опасливо стягивала с себя одеяла, пока не показались ее руки — толстые и раздувшиеся. Светлую кожу покрывали припухшие волдыри. Я внимательно всмотрелась в ее лицо. Глаза были ясными, без покраснений, а носом она хлюпала не от слез, а от хронического насморка.

— Те цветы были мелкими, желтыми, с крупными восковыми листьями? — спросила я.

— Вроде да, — кивнул Лоррис.

— А пахли они ириской?

От удивления мальчишка даже сел ровнее.

— Да… Откуда ты знаешь?

Я снова нахмурилась, потом потянулась за сумкой и начала перебирать бутылочки и кремы.

— Так, Эвани, у меня есть хорошая новость, отличная новость и фантастическая новость. Которую хочешь услышать первой?

По-прежнему сомневаясь, девочка взглянула на брата.

— Фантастическую, — тихо ответила она.

— Фантастическая новость… — я вытащила горсть ярко-оранжевых и розовых леденцов, завернутых в вощеную бумагу, — заключается в том, что за храбрость ты получаешь конфетки!

Слезы мигом высохли — девочка села в постели и протянула маленькие ручки за угощением, начисто позабыв про свои раны. Я, возможно, умолчала о том, что мои леденцы скорее лекарство, чем конфеты, но это целительский секрет, который я унесу с собой в могилу.

— А в чем хорошая новость? — спросил Лоррис.

— Я знаю, от чего эти волдыри. То растение называется смертотень. — У брата и сестры глаза синхронно полезли на лоб. — У него только название страшное. Если не есть его, ничего хуже волдырей не будет.

— А отличная новость? — в свою очередь спросила Эвани.

— У меня есть крем, который волдыри залечит. — Я подняла баночку со смесью цвета горчицы. — И действует она быстро.

— А плохая новость есть? — поинтересовался Лоррис.

— Ну, крем мне нужно нанести на ранки, отчего может быть немного больно.

— Не трогай! — Девочка снова покачала головой и отпрянула от меня, спрятав ручки под одеяла.

Я с надеждой взглянула на Лорриса.

— Может, подержишь ей руку и покажешь пример непревзойденной смелости?

Лоррис наморщил лоб, глядя то на Эвани, то на меня, — он явно разрывался между заботой о сестренке и желанием казаться отстраненным и очень важным, как отец.

К счастью и к моему удивлению, сочувствие пересилило. Лоррис вытащил руку сестры из-под одеяла и зажал ее ладошку в своей.

— Помнишь, что отец говорил нам, Эв? Мы во главе Дома Бенеттов. Мы должны быть сильными и никогда не показывать слабость. На нас смотрит весь Дом. Нам нельзя позорить отца ревом.

Глядя на брата, девочка медленно кивнула, хотя нижняя губа у нее дрожала.

С бесконечной аккуратностью я зачерпнула крем и кончиками пальцев нанесла его на кожу Эвани. От прикосновения Эвани вздрогнула, ее ручки побелели: так сильно она стиснула пальцы брата.

Стараясь действовать максимально быстро, я покрыла кожу толстым слоем крема.

— Попробуйте подуть на ранки! — посоветовала я им обоим. — От ветерка станет чуть легче.

Девочка окинула меня откровенно подозрительным хмурым взглядом, и я закусила губу, чтобы не расхохотаться. Зато ее брат проглотил наживку, наклонился и подул ей на руку.

Эвани охнула, потом захихикала:

— Лоррис, щекотно!

Вскоре мы все смеялись и по очереди дули Эвани на руки, а она визжала и извивалась на кровати. Даже Лоррис позволил себе улыбнуться: суровая маска наконец спала.

Я воспользовалась весельем и нанесла остаток крема. Несмотря на мои легкие прикосновения, когда я добралась до самых глубоких волдырей, смех девочки снова превратился во всхлипы.

— Эвани, смотри! — выпалил Лоррис, вытягивая руки. — На прошлой неделе я научился этому в школе.

В центре его сложенных чашей ладоней появился светящийся шарик. Первое мгновение он лишь дрожал и крутился, но потом начал медленно обретать форму, превращаясь во что-то вроде подыхающей полусъеденной моли.

— Бабочка! — пролепетала Эвани. Ее глаза стали круглыми, как блюдца, а магическое создание залило ее лицо голубоватым сиянием. — Как красиво!

От стараний лоб Лорриса сосредоточенно наморщился, кончик языка высунулся из уголка рта. Моль — нет, бабочка! — взмахнула одиноким слабым крылышком, Эвани взвизгнула, с чистым восторгом хлопая в ладоши, а я воспользовалась шансом нанести остатки крема.

— Трудно придавать свету такие формы? — спросила я.

Лоррис посмотрел на меня, озадаченно нахмурившись:

— Разве ты не знаешь?

У меня сердце упало, когда я поняла, что забыла свою гениальную — нет, тупую — уловку.

— Ну… У меня другая магия. Хм-м, магия тени.

Лоррис кивнул, словно принимая ответ, и я шумно выдохнула.

— В школе сказали, что свет и тень действуют одинаково, но у моей учительницы магии оба дара, и она говорит, что тени подчинить себе труднее. Мол, свет хочет радовать своего повелителя, а теням бы только сопротивляться.

Я потерла грудь: в ребра стучало странное беспокойство.

— Тогда, наверное, хорошо, что тебе досталась магия света.

Лоррис пожал плечами и с какой-то неприязнью посмотрел на моль — нет, на бабочку.

— Меня она радовать не хочет. Как только у меня проявилась магия, отец нанял репетитора, но ничего больше, чем это, мне пока не удается. — Как по команде магическое творение превратилось в завиток дыма. Лоррис помрачнел, а за ним и Эвани. — Ты наверняка тоже слабая, раз стала просто целительницей.

Я ощетинилась:

— Сильным быть можно по-разному. Чтобы быть лидером или помогать людям, магия не нужна.

— Она нужна, чтобы разгромить врагов, — возразил Лоррис.

Мои губы изогнулись в улыбке. «Ну, это мы еще посмотрим».

— Ты, Лоррис, очень хороший старший брат, раз так заботишься об Эвани.

Лоррис сел неестественно прямо.

— Семья — самое главное. Семья — это все, — механически проговорил мальчишка. Слова его казались вызубренными, а не искренними.

— Тем не менее… сейчас ее семья — это только ты.

— Я же сказал, наши родители — персоны важные. Такой, как ты, это не понять.

— Я лишь хотела…

— Ты закончила? — Лоррис отпрянул от меня и поднялся. — Знаешь, я тоже персона важная. Нянчить маленьких девочек мне некогда. Полагаю, дальше ты справишься сама?

У меня сердце сжалось от обиды, отразившейся на лице у его сестренки.

— Конечно справлюсь, но Эвани наверняка обрадуется, если ты…

— Как закончишь, жди меня в передней. — Не добавив ни слова, Лоррис демонстративно покинул комнату.

Я долго смотрела ему вслед, онемев от его бурных эмоций.

— Он всегда такой. — Тихий голосок Эвани вывел меня из оцепенения. Когда я повернулась к ней, девочка умилительно закатила глаза. — Мама говорит, у него характер переменчивый.

Я придвинулась к ней ближе и ухмыльнулась:

— Мальчишки… Такие бестолковые, да?

Эвани улыбнулась и кивнула. Я дочиста вытерла руки, взяла одну из конфет и сняла с нее хрустящую обертку. Малышка выхватила у меня конфету и запихнула в рот раньше, чем я успела предложить.

— Эвани, твой брат сказал, что те цветы подарила тебе одна тетя. Это ведь вчера было? Ты помнишь, как она выглядела?

Девочка пожевала губу:

— Она просила меня никому не говорить.

Меня замутило от неприятного подозрения. Домой к Генри я заявилась три дня назад, а следующим вечером он предупредил, что вскоре важный Потомок обратится в Центр целителей по поводу заболевшей дочери. Если девочка заразилась только вчера…

— А ты помнишь, какого цвета были глаза