Искра вечного пламени - Пенн Коул

Эвани нахмурилась, не понимая мой вопрос. Мне пришло в голову, что такая малышка в своей жизни могла видеть только голубые глаза, особенно если родители оградили ее от общения со своими смертными слугами.

— Они были голубые, как у твоих родителей и у твоего брата? Или вот такого цвета? — Я показала на свои брюки цвета коньяка и на серо-коричневую сумку.

Если подумать, почти все мои вещи были унылого оттенка грязно-коричневого. В мире, где излишняя непохожесть на других может стоить жизни, яркие цвета для смертных были не только роскошью, но и смертельной угрозой.

Эвани замялась, потом ткнула пальчиком мне в брюки.

— Думаю, такие. Темные. — Девочка просияла. — Как шоколад.

Мое подозрение переросло в гнев.

Я подошла к стоящему неподалеку столу и быстро нацарапала записку ее родителям, указав диагноз и рекомендации по уходу за малышкой, потом поставила баночку с кремом и сверху положила еще несколько конфет.

— Приятно было познакомиться с тобой, Эвани. Если к завтрашнему утру тебе не полегчает, скажи маме, чтобы снова послала за мной, ладно?

Эвани кивнула и опустилась на гору подушек, уложенных у нее за спиной. Я аккуратно подоткнула одеяла ей под подбородок, погладила малышку по голове и негромко напевала, пока ее веки не сомкнулись.

Стараясь не разбудить Эвани, я выскользнула из комнаты, закрыла дверь и беззвучно прокралась по коридору до кабинета, мимо которого проходила чуть раньше. Сейчас в нем не было ни души, сверкающие бокалы пустыми лежали на лакированном приставном столике. Кабинет пах табаком, ванилью и старыми книгами, неаккуратные груды которых высились на стоящем рядом письменном столе.

Мне все больше хотелось сбежать из этого дома без оглядки. Из-за того, что, как я подозревала, Хранители сотворили с той маленькой девочкой, я уже сомневалась, что желаю участвовать в их жестоких действиях.

Но я знала Генри. Он никогда не стал бы оправдывать подобную жестокость и не втянул бы в нее меня, особенно без моего ведома. А порочный глава этой семьи, вне сомнений, и сам не без греха. Другого шанса помешать ему у меня может не быть.

Быстро глянув через плечо, я на цыпочках прокралась в кабинет и медленно прикрыла дверь — настолько, чтобы, скрывшись из вида, я могла при этом услышать приближающиеся шаги.

Я подползла к письменному сколу и принялась рыться в документах. Целые листы были исписаны элегантным почерком, но незнакомые слова и непонятные цифры ввели меня в полнейшее недоумение. В самом низу одной из стопок бумаг виднелся уголок чего-то похожего на эскиз, и я осторожно его вытащила.

Это оказалась карта — план здания с отметками разных комнат. Многие значки меня смутили, но некоторые я знала слишком хорошо.

Клинки. Броня. Арбалеты.

Похоже, оружейный склад и, судя по масштабам планировки, крупный. Я сложила лист и спрятала его в сумку вместе со стопкой других документов.

Мой взгляд скользнул к красной бархатной ленточке между страницами учетного журнала в кожаной обложке. Я придвинула его ближе и открыла, обнаружив испачканные чаем страницы с рядами имен, дат и сумм — видимо, мне попалась клиентская книга.

Я взяла со стола почти чистый лист бумаги и начала торопливо списывать имена, между делом устыдившись своего некрасивого крупного почерка и в очередной раз осознав, что мне совсем не место в этом мире богатства и хороших манер.

Я успела списать несколько страниц, когда из коридора послышались тяжелые шаги. Шаги приближались, и у меня душа ушла в пятки. Скрыться из вида я могла только под столом, но, если вошедший сядет за него… оправдаться не получится.

У двери кабинета остановилась фигура, очертания ее тени едва виднелись в щели, которую я оставила, — времени больше не оставалось.

Я опустилась на пол, потом подальше забилась в густую тень стола и зажала рот ладонью, чтобы заглушить сбивчивое дыхание.

Стук ботинок по мраморному полу превратился в шуршание по роскошному толстому ковру. Забулькала жидкость — наверное, кто-то наливал себе выпивку, — потом затрещал затухающий огонь, который пытались развести снова. Потом шаги послышались снова, на этот раз ближе.

Панический всхлип замер у меня в горле. Через несколько секунд меня найдут. Арестуют. Казнят. Может, и вовсе прибьют на месте, хорошо будет, если дадут попрощаться с родными.

Проклятье! Хорошо будет, если моих родных не казнят заодно со мной.

Шаги приблизились настолько, что я увидела кончики блестящих черных ботинок, обогнувших стол. Я зажмурилась и приготовилась к худшему.

 — Отец!

Лоррис.

Милый, несчастный Лоррис. Я мысленно отказалась от всех ужасных вещей, которые о нем думала.

— Что тебе?

— Целительница… Я… я не могу ее найти.

— Что значит, ты не можешь ее найти?

— Я велел ей ждать меня в передней, когда закончит, но ее там нет, и у Эвани в комнате тоже.

— Ты оставил постороннего без присмотра? В моем доме?

Последовала долгая, мучительно тяжелая пауза. Лорриса я видеть не могла, но представляла, как он ежится под суровым, осуждающим взглядом отца.

— Глупый, никчемный ребенок! Разве я не учил тебя, что наш дом нужно защищать?

— Да, отец, конечно. Я просто думал…

Воздух рассек звонкий шлепок кожи о кожу, потом раздался слабый всхлип.

— Не думай. Повинуйся. Понял?

— Да, отец, — прошептал Лоррис.

Судя по звуку шагов, оба вышли из комнаты и двинулись прочь по коридору. Я выползла из своего укрытия и наконец позволила себе сделать несколько жадных вдохов. Интерес к исследованию других документов на письменном столе исчез вместе с Лоррисом и его отцом.

Я подбежала к двери, убедилась, что в коридоре ни души, потом бросилась в сторону передней. Но в последний момент вместо того, чтобы свернуть к передней, я решила и дальше идти прямо, на гомон из шумной кухни.

Когда я, толком не отдышавшись, влетела на кухню, на меня с недоумением уставились несколько пар голубых глаз.

 — Я ищу хозяина дома, — выпалила я. — Кто-нибудь знает, где он?

Немолодая женщина, обсыпанная мукой, вытерла руки о фартук, приблизилась и наклонилась ко мне.

— А ты кто такая?

— Целительница. Я приходила лечить девочку. Мне бы, ну… оплату получить.

Женщина презрительно на меня взглянула:

— Тебе нельзя здесь быть. Рядом с едой членов семьи посторонним находиться запрещено. Теперь нам придется все выбросить и готовить снова.

Мои глаза закатились сами собой.

— Ой, Пламя пламенное, в этом нет никакой…

— Пламя пламенное?

Я захлопнула рот.

Женщина схватила меня за локоть и грубо поволокла по коридору. С противоположной стороны показались Лоррис и довольно немолодой мужчина. Оба смерили меня одинаковыми хмурыми взглядами.

«Ой, эти двое и впрямь родственники».

Я ответила им робкой улыбочкой:

— Я свернула не туда, забрела на кухню, но эта милая женщина любезно помогла мне найти дорогу.

Кухарка зыркнула на меня так, что я подумала: вдруг и она им родственница?

— Я бы хотела получить оплату, с вашего позволения. — Я поспешила на выход. — Три золотые марки.

Если честно, брать с них деньги я совершенно не хотела, особенно если причиной болезни девочки стало то, о чем я думала. Но отказ от оплаты вызвал бы еще больше подозрений, и в тот момент инстинкт выживания пересилил чувство вины.

С чрезвычайно раздраженным видом отец Лорриса порылся в кошельке, висевшем на ремне-поясе, и протянул мне тяжелые монеты.

Дрожащей рукой я взяла их с его ладони и бросила себе в сумку.

— Я оставила лекарство в комнате вашей дочери. Если ей не полегчает, непременно вызывайте нас снова.

Бенетт-старший долго на меня смотрел, потом изогнул бровь:

— Что-то еще или ты закончила тратить мое время?

Несколько изумительно колоритных комментариев о его методах воспитания я оставила при себе, прекрасно понимая, что моя вспыльчивость аукнется самым уязвимым членам его семьи.

Поэтому я прикусила язык, мило улыбнулась и устремилась к двери