Развод. Безумие истинности - Кристина Юрьевна Юраш

Он развернулся и вышел, не дожидаясь моего ответа. Потому что знал: ответа не будет.

Я осталась одна в центре роскошной комнаты, которая вдруг стала мне чужой.

Я прижала ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. Ангрис ненавидит меня за то, что я могу его разрушить. И не может жить без меня.

Боже, в какую же историю я попала! А еще эти призраки.

Я подошла к окну. Внизу, во внутреннем дворе, все еще качалось на ветру тело поварихи. Напоминание. Цена моей безопасности.

— Только один призрак, — прошептала я себе, как заклинание. — Только Ораций. Ну, иногда император. Но у него тоже ведь есть куча дел? Так что он там будет не всегда…

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Самое страшное было не в призраках.

В том, что я хочу спрятаться в башне не только от призраков, но и от него.

Самое страшное было в том, что я знала: если он проявит настойчивость, я… я забуду про обиду, про уголь, про пытки. Я отдамся ему просто потому, что мое тело решило, что он — мой воздух. И эта зависимость пугала меня больше любой смерти. Это было неправильно. Так нельзя!

Глава 67

Дверь в покои императора скрипнула, нарушая тишину, которая стала для меня привычной пыткой. На пороге возник Ангрис. Золотая маска холодно блеснула в свете светильников, скрывая половину лица, но я чувствовала его взгляд единственным уцелевшим глазом. Тяжелым, оценивающим.

— Башня готова, — произнес он. Голос прозвучал глухо, без привычной стали, но и без теплоты. Просто констатация факта. — Можешь возвращаться.

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

Служанки засуетились вокруг, словно испуганные птицы. Они одевали меня в роскошное платье и укладывали мои волосы. Я не сопротивлялась. Мне хотелось быстрее оказаться там. В месте, где я знала каждый камень. Где был только один призрак, с которым мы уже нашли общий язык.

Когда меня привели к массивной двери башни, сердце забилось чаще. Стражник отворил засов, и я шагнула внутрь, ожидая привычного удара сырости в лицо, запаха вековой пыли и холода, который проникал до костей.

Но вместо этого меня обдало теплом.

Я замерла на пороге, не веря глазам. Сырость исчезла. Каменные стены больше не сочились влагой. В камине, который раньше был лишь черным зевом, весело потрескивал огонь, отбрасывая живые, пляшущие тени на потолок. Пол укрывали роскошные ковры, заглушающие шаги. На стенах горели золотые подсвечники, а вместо голого камня вдоль стен стояла красивая, тяжелая мебель, покрытая темным лаком.

Это ничем не уступало покоям императора. Может, даже превосходило их уютом.

Я медленно прошла внутрь, проводя пальцами по спинке резного кресла. Дерево было гладким, теплым.

— Нравится? — голос Ангриса прозвучал за спиной.

Я обернулась. Он стоял в дверях, внимательно следя за мной. Тень от его фигуры легла на ковер, но не достигла камина.

— Да, — выдохнула я. И тут же, повинуясь странному импульсу, добавила: — Спасибо.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и непривычное. Мне стало неловко. Благодарить того, кто держал тебя в заточении? Того, кто заставлял меня держать в руках горящие свечи, по чьему приказу мне выжгли на лбу глиф правды.

Может, это просто радость от того, что я снова здесь. Кто бы мог подумать, что я буду рада снова вернуться в эту башню!

Ангрис молчал. Он просто наблюдал. Его единственный глаз скользнул по комнате, отмечая детали, которые он же и приказал изменить.

Император не сказал ни слова в ответ на мое «спасибо», лишь чуть склонил голову, принимая мою благодарность как должное.

И тут я услышала знакомый голос, от которого настроение тут же поднялось.

Глава 68

— Ты вернулась! — голос Орация прозвучал прямо над ухом, звеня неподдельным восторгом. Призрак материализовался у камина, потирая прозрачные ладони над огнем, хотя тепло не могло ему навредить. — О, я думал, что с учениками мне не везет и после смерти! Уже начал подозревать, что мой дар преподавателя окончательно угас вместе с телом.

Я не смогла сдержать улыбки. Настоящей, живой улыбки, которая растянула лицо, забыв про шрам на лбу.

— Я очень хотела вернуться, — призналась я, глядя на призрака.

В углу комнаты повисла тишина. Я вспомнила, что император не видит Орация. Для него я только что улыбнулась воздуху. Произнесла слова в пустоту. Это выглядело так, будто я окончательно сошла с ума. И пусть так. Пусть думает, что хочет. Здесь, в тепле, мне было все равно.

Ангрис не шелохнулся. Он просто смотрел. Его взгляд, скрытый за золотом и тенью, был полон недоверия.

— Просто здесь ты один, — тихо пояснила я, понимая, что император внимательно слушает. — А там… там их много. И они ходят по ночам. Проходят сквозь меня.

Ораций фыркнул, поправляя свои прозрачные очки.

— О, я же говорил, что не все призраки вежливые! — заметил он, подлетая ближе ко мне. — Некоторые ведут себя безобразно. Они слишком зациклены на своих страданиях! И не замечают, что причиняют страдания другим. Эгоисты, одним словом. Даже после смерти.

Ангрис наконец выпрямился. Его плащ шевельнулся, словно крыло огромной птицы.

— Я оставлю тебя, — произнес он. Голос прозвучал тихо, но в тишине башни каждое слово отдалось эхом. — Стража будет у двери. Кроме меня они никого не пропустят. Я отдам приказ.

Он развернулся и вышел. Дверь захлопнулась, отсекая его тяжелую ауру.

Я выдохнула. Плечи опустились. Только сейчас я поняла, насколько сильно напрягалась в его присутствии. Даже когда он молчал, его воля давила на стены, на воздух, на меня. Теперь, когда он ушел, я почувствовала себя спокойней. Уверенней.

— Маги говорят, что я сойду с ума, — пожаловалась я Орацию, опускаясь на мягкий диван у камина и пробуя рукой бархатную обшивку обновки.

Тепло проникало сквозь ткань платья, расслабляя сведенные холодом мышцы.

— И ведь я чувствую, что они правы. Я могу спать только днем, но мне снятся кошмары. А ночью… Ночью они ходят даже сквозь меня, ноют, разговаривают. У меня такое чувство, что я нигде не могу остаться одна! Это сводит с ума…

Голос дрогнул. Страх перед безумием был реальным. Не просто слова магов. Я чувствовала, как мое