Развод. Безумие истинности - Кристина Юрьевна Юраш

ныла, реагируя на напряжение. Боль была привычной, почти уютной. Она напоминала, что я жив. Что я здесь. Но мысли упрямо тянулись к западному крылу. К башне.

Я не выдержал. Поднялся и вышел.

Коридоры спали. Факелы горели ровно, не колеблясь от сквозняков. Стража вытягивалась в струнку, когда я проходил мимо, опуская глаза. Они чувствовали мое настроение. Сегодня воздух вокруг меня был густым, насыщенным озоном и скрытой угрозой. Дракон внутри ворочался, чувствуя запах ее близости еще до того, как я поднялся по винтовой лестнице.

Ваниль. Страх. И что-то еще… Старая бумага. Магия.

Я остановился у двери. Стражник хотел доложить, но я махнул рукой, запрещая ему шуметь, поэтому отворил дверь сам.

Внутри было тепло. Камин потрескивал, отбрасывая живые тени на стены. Эвриала сидела на полу, поджав ноги. Вокруг нее лежали тетради. Старые, пожелтевшие, с кожаными обложками, стертыми временем. Она водила пальцем по строкам, шевеля губами. Она читала заклинания.

У меня внутри все похолодело.

— Что это? — мой голос прозвучал тише, чем я планировал.

Она вздрогнула. Резко подняла голову. В ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с привычной осторожностью. Она прижала тетрадь к груди, словно та была щитом.

— Ты не стучишь, — заметила она. Голос был ровным, но пальцы побелели на обложке от напряжения.

— Это мой дворец. И моя башня, — напомнил я, делая шаг внутрь. Дверь захлопнулась за моей спиной сама, от движения воздуха. — А ты — моя женщина. Даже если бумага говорит об обратном, кровь говорит иное. Что у тебя в руках?

— Записи, — она поднялась. Движение было плавным, но я заметил, как она скрыла тетради за спиной. — Я учусь.

— Магии? — я усмехнулся, и звук вышел жестким. — Ты теперь решила играть с силами, которые не понимаешь?

— Я понимаю больше, чем ты думаешь, — она отступила на шаг, наткнувшись на край дивана. — Мне помогает друг.

Воздух в комнате стал тяжелым. Дракон внутри ревновал ее с такой силой, что я почувствовал, как ревность огнем пробежала по венам.

— Друг? — я повторил медленно, приближаясь. — Какой друг?

— Тот, кто был здесь до меня, — она подняла подбородок. В ее глазах вспыхнул вызов. — Он оставил знания. Он не хочет мне зла.

— Все хотят зла, Эвриала. Это закон выживания. — Я остановился в шаге от нее. Теперь я видел надпись на обложке. Древние руны. Забытые символы. Это не были безопасные учебники для новичков. Это была сила, которая могла сжечь ее изнутри, если она ошибется в одном знаке. — Отдай их мне.

Я протянул руку.

— Нет.

Она прижала тетрадь к груди крепче и засопела.

— Это приказ.

— Я не твоя подданная. Я принцесса Яндоры.

Голос ее был негромким, но она вздернула подбородок.

— Ты моя Истинная! — рявкнул я, и маска на лице нагрелась, обжигая кожу. — Твоя жизнь принадлежит мне. И я не позволю тебе убить себя глупостью. Отдай тетради. Мои маги проверят их перед тем, как ты начнешь учиться. Ты должна понимать, что если там есть ошибка, ты сожжешь себя заживо!

— Я просто хочу защитить себя! — она вскочила на ноги. Теперь мы стояли лицом к лицу. Она была ниже, слабее, но в ее глазах горела такая ярость, что я почувствовал укол в сердце.

О, боги, как она была прекрасна в этой ярости. Как мне хотелось сейчас просто прижать ее к себе, наслаждаясь ее запахом, раздвинуть ее колени своими бедрами и накрыть губы поцелуем. Я хочу слышать этот первый стон. Ее первый стон, я хочу поглотить его. Чтобы он навсегда остался в моей груди, в моей душе…

— Ты не знаешь, что такое боль! Ты сидишь на троне, в золоте, в безопасности! А я… я вижу мертвых, Ангрис! Они ходят вокруг меня! И единственный, кто не пытается меня убить или использовать — это тот, кто дал мне эти книги! — она сделала шаг назад, уперлась спиной в стену, и я почувствовал запах ее гнева. Он был сладким, как переспелый фрукт. И сводил меня с ума. — …Ты поставил мне клеймо, как преступнице, даже не спросил, виновата ли я!

Я навис над ней, загоняя в угол своим телом. Мои руки оперлись о стену по обе стороны от её головы, запирая её в клетку из моих рук.

— Шкатулка в твоих руках погубила людей! — отрезал я. Воспоминание ударило в виски вспышкой боли. Взрыв. Кровь на мраморе. Крики. — Шесть человек мертвы. Десятки ранены. Ты держала смерть в руках. И если бы я не оттолкнул тебя, то с тобой было бы то же самое, что и со мной!

И в этот момент он положил руку на маску и снял ее…

Глава 75

Золото со скрежетом отделилось от плоти. Звук был похож на то, как ломается кость, и я невольно вздрогнула.

Маска упала ему на ладонь, тяжелая и холодная, но то, что открылось под ней, заставило воздух застыть в моих легких.

Правая половина его лица была живым кошмаром. Кожа там не просто была повреждена — она была перепахана магическим взрывом, стянутая в узлы багровых рубцов, которые лучами расходились от глаза к виску и шее. Но страшнее всего был глаз. Он не был вытекшим. Он был белым. Мутным, как молоко, затянутым плотной пеленой, невидящим и мертвым.

В свете камина шрамы пульсировали, словно под ними все еще текла расплавленная магия.

Меня пронзило чувство вины, острое и тошнотворное. Эта шкатулка. Эти осколки. Это я держала в руках смерть, которая искалечила его. Я не знала, что сказать. Слова застряли в горле, комом из страха и сострадания.

Уголок его рта дрогнул, обнажая белые, чуть острые зубы в подобии оскала. В живом глазе плескалась тьма, готовая поглотить меня целиком. Он ждал отвращения. Ждал, что я отшатнусь.

Я медленно покачала головой, не в силах отвести взгляд. Магнетизм ужаса притягивал сильнее