Развод. Безумие истинности - Кристина Юрьевна Юраш

Один мощный удар его кулака в зеркало разбил его на осколки, которые тут же со звоном посыпались на пол. Стекло хрустнуло под его сапогом.

— Теперь оно молчит, — заметил Ангрис, стряхивая мелкие блестящие крошки со своей руки. Костяшки его пальцев были в крови, но ему было все равно.

— И как же я теперь буду смотреть на себя? — спросила я, видя, как поблескивают в свете камина осколки на полу.

Он шагнул ко мне, заключая в кольцо своих рук, и наклонился так близко, что я почувствовала жар его дыхания сквозь металл маски.

— Я буду твоим зеркалом, — произнес он. — Смотри на меня и увидишь, прекрасна ли ты или нет…

В его единственном видимом глазе вспыхнул огонь. Не красный от маски, а живой, человеческий. Голодный.

— Ну и что ты видишь? — послышался вопрос.

— Я вижу… голод, — прошептала я тихо-тихо. Внизу живота тянуло так, что пришлось свести колени.

— Еще… — прошептал Ангрис.

Я смотрела на свое отражение в золотой маске. Оно было мутным.

Его бедра подались к моим. Я почувствовала прикосновение и затаила дыхание. Мое тело ответило. Метка на руке вспыхнула.

— Я не… не вижу, — прошептала я, а он приблизил лицо.

— А ты посмотри внимательно, — послышался шепот, обжигающий дыханием мои губы.

Глава 76

Его бедра подались к моим. Я почувствовала твердость его тела сквозь ткань штанов, и дыхание перехватило. Это было неправильно. Это было опасно. Это было… неизбежно.

Его прикосновение отозвалось электрическим разрядом вдоль позвоночника. Мое тело ответило мгновенно, предательски влажно и жарко. Метка на запястье вспыхнула, словно кто-то приложил к коже раскаленное железо, но боль была сладкой, опьяняющей.

— Я не… не вижу, — прошептала я, а он приблизил лицо.

Золотая кромка маски холодила мою кожу, контрастируя с жаром, исходящим от него.

— А ты посмотри внимательно, — его шепот обжигал мои губы.

Он не дал мне времени ответить. Его рот накрыл мой — жестко, властно, без намека на нежность. Это был поцелуй хищника, который наконец-то загнал добычу в угол. Вкус железа и крови, смешанный с терпким ароматом нероли, ударил в голову, опьяняя сильнее вина. Я хотела оттолкнуть его, хотела напомнить о башне, о яде, о шраме на лбу, о женщине в его покоях, но руки сами поднялись и вцепились в ткань его рубахи, притягивая ближе.

Мир сузился до точки соприкосновения наших губ. Ангрис стонал, и этот звук вибрацией прошел через мою грудную клетку, заставляя сердце биться в ритме его дыхания. Его руки скользнули по моей талии, сжимая так крепко, словно боялись, что я растворюсь в воздухе. Пальцы впивались в кожу через ткань платья, оставляя невидимые следы собственности.

— Ты моя, — прорычал он мне в губы, отрываясь лишь на секунду, чтобы вдохнуть. — Слышишь? Моя. Никакой развод не имеет силы перед кровью. Мы поженимся снова…

Слышишь?

Его пальцы прошли сквозь мои волосы. Заколки посыпались на пол.

— И попробуй только сказать “нет”... — прошептал Ангрис, выдыхая слова в мои губы.

— Ты… — прошептала я, чувствуя, как тело налилось желанием. — Ты сумасшедший…

— Ты тоже, — прошептал Ангрис.

В углу комнаты тихо кашлянул Ораций.

— Кхм… Мадам… — голос призрака звучал смущенно. — Полагаю, это тот момент, когда старый целитель должен проявить такт и… э-э-э… раствориться в стене?

Ангрис застонал в губы, и этот звук сорвал последние тормоза, словно поцелуй со мной доставляет такое удовольствие, от которого он не может сдержаться. Его язык требовательно коснулся моего, и я ответила, захлёбываясь этим безумием.

Холод золотой маски касался моей щеки, контрастируя с жаром его кожи. Я чувствовала, как бьётся его сердце — часто, тяжело.

— Моя, — прошептал он, отрываясь от моих губ лишь на мгновение, чтобы вдохнуть. — Только моя.

Его язык коснулся моих губ, словно пытаясь слизать след от поцелуя.

Его руки скользнули вниз, сжимая бёдра, поднимая меня на уровень своего лица. Я инстинктивно обвила ногами его талию, прижимаясь к нему всем телом. Между нами не осталось воздуха, только электричество и тяжёлое дыхание. Я чувствовала каждую мышцу его спины, напряжённую под тонкой тканью. Но не чувствовала грань собственного безумия.

Тишина снова накрыла комнату, но теперь она была иной. Напряжённой. Ожидающей.

Ангрис сделал несколько шагов к кровати, не выпуская меня из объятий. Он опустил меня на мягкие перины, но не отстранился. Навис сверху, закрывая собой свет светильников.

Его пальцы коснулись края моего платья. Ткань была тонкой, и я почувствовала, как его тепло проникает сквозь неё, обжигая кожу.

Он бережно снимал платье, покрывая поцелуями каждый освобождённый участок.

— Да, я безумен, — шептал он, лаская губами мою кожу и опаляя её жадным дыханием.

Влажный жар жадного языка скользил по моей коже, заставляя всхлипывать от желания.

Он стянул с меня платье, с обожанием глядя на моё тело. Я рефлекторно попыталась прикрыться от него.

— Не надо, — прошептал он.

Он зубами содрал с пальца красивое кольцо, выплюнул себе на ладонь, а потом схватил меня за руку и надел его на мой безымянный палец.

— Теперь ты моя по закону.

Кольцо вспыхнуло и тут же стало моего размера, словно его магия вросла в меня.

— Это обручальное кольцо моей матери, — прошептал он. — Теперь мы муж и жена… И ты не снимешь его… Никогда…

Его язык скользнул по моему вздрагивающему животу. Мои колени задрожали, а я выгнулась навстречу ему.

Его длинные волосы приятно скользили по моей коже.

— Что ты делаешь? — прошептала я, видя, как сползает всё ниже плавным движением рук, раздвигая мои колени.

— Готовлю мою девочку к моменту, когда она станет моей, — прошептал он, а я сначала прикрыла губы рукой, чтобы подавить стон наслаждения. Потом я судорожно вздохнула и закусила палец, не в силах сдержать стон. — Я хочу, чтобы это было приятно, а не больно…

Его рука легла мне на живот, слегка надавливая как раз на то место, где пульсировал жар.

Я закрыла глаза, сгребая руками шёлковые простыни. Колени дрожали от напряжения, которое гудело в моём теле.

— Ах… — задыхаясь шептала я, чувствуя жадный поцелуй внизу.

Я отдавалась безумию... Пусть весь мир сгорит,