Дар первой слабости - Лера Виннер

Накалять ситуацию до предела всё же не следовало, и я повернулась к нему, чтобы посмотреть прямо в глаза.

— Почему нет? И вы, и я понимаем, что ничего подобного я не сделаю. Война уничтожит Валесс. Он и без того нищ и лежит в упадке. Как бы тяжело мне ни было это признавать. Вы, должно быть, понимаете, что я меньше, чем кто-либо хочу видеть его таким. Король Филипп сделал достойное предложение, да и с генералом Вэйном мне при всём желании не тягаться. Не говоря уже о том, что наша армия на вашей стороне.

Принц Эрвин думал. Он нахмурился, взвешивая услышанное, соотнося это с тем, что видел и знал обо мне и так и не ставшим до конца моим княжестве.

— Вы готовы пожертвовать гордостью ради благополучия своей страны?

— А вы разве нет? — я вскинула бровь в искреннем удивлении, и тут же качнула бокалом в его сторону, посылая вместе с этим жестом ещё не улыбку, но уже её тень. — Думаю, все, кому дорога их страна, готовы. По крайней мере, до тех пор, пока это имеет смысл.

Брат короля, Первый генерал Артнейта засмеялся. Этот смех не был ни приятным, ни располагающим, но совершенно точно он был искренним.

— Мне доводилось слышать о валесских ведьмах, но, кажется, только теперь я начинаю понимать, о чём мне рассказывали.

— Уверяю, Ваше Высочество, вам ещё не доводилось иметь дело ни с одной из них!

Я почти засмеялась вместе с ним и подняла бокал, чтобы выпить за взаимопонимание, но в глазах потемнело.

Мир качнулся, парадный зал замка Зейн затянуло густой и вязкой пеленой.

Сквозь неё я услышала звон разбившихся бокалов и возглас принца Эрвина:

— Княжна⁈

Глава 19

Приходить в себя оказалось трудно — как подниматься сквозь толщу мутной, дурно пахнущей плотной воды.

Я поморщилась, и тут же до меня донёсся голос Вэйна.

— Попей. Эдмон приготовил для тебя отвар.

Даже в таком состоянии я понимала, что пить неизвестную мне жидкость не следует, но во рту пересохло так сильно, что я решилась довериться магу из Валесса.

То, что Вэйн поднёс к моим губам, по вкусу оказалось похоже на самую обычную воду, но всего несколько глотков избавили от мучительной обжигающей сухости в горле и помогли открыть глаза.

Я лежала на кровати в своей комнате, а за окном, судя по расположению луны и цвету неба, стояла глубокая ночь.

Вэйн полулежал рядом, и хотя зрение всё ещё расплывалась, я заметила и чёрные тени, залёгшие у него под глазами, и распущенный ворот рубашки. Не той, в которой он был на празднике.

Почему-то именно при этой мысли воспоминания вернулись, накрыли волной. Чудовищное удушье, головокружение, зуд по коже…

Я должна была понять до того, как постыдно упала в обморок на руки брату короля.

До того, как испортила Вэйну торжество, к которому мы оба так готовились.

Сильнее всего жгло спину, а значит…

— Где эта тварь? — я попыталась приподняться на локте, но голова закружилась снова.

— Тише, тише, лежи, — Вэйн надавил на моё плечо, заставляя опуститься обратно на перину, а потом улыбнулся невесело и смазанно. — С возвращением, княжна.

В его голосе слышалась тонкая, но настолько болезненная ирония, что я предпочла умолкнуть и лежать смирно.

Сил на то, чтобы встать и правда ещё не было, чудовищная усталость придавливала к постели не хуже рук генерала, но мыслить я и правда начала поразительно связно.

Гости разместились в другом крыле. Мало кто из них имел возможность незамеченным пройти в мои покои, чтобы сделать своё дело.

— Шампанское?

Вопрос прозвучал невнятно, но Вэйн понял и ухмыльнулся снова.

— Рубашка. Ядом пропитали нательную рубашку, которую ты надела под платье.

Это оказалось бы действительно забавно, если бы я не была настолько растеряна и зла.

— Жаль платье.

— Ты беспокоишься о странных вещах, — он положил ладонь мне на лоб, чтобы проверить температуру, и я прикрыла глаза, откровенно наслаждаясь этим прикосновениям.

— Мне оно нравилось.

— Сюзанна сошьёт другое.

— Это дело принципа.

Я посмотрела на него неожиданно даже для само́й себя, и оказалось, что Вэйн всё ещё нависает надо мной. Он разглядывал меня с тревогой и такой обезоруживающей нежностью, что я сжала воротник его рубашки и, не задумываясь над тем, что делаю, притянула ближе для короткого и ласкового поцелуя.

— Ты оставил своих гостей.

Его лицо исказила не то усмешка, не то судорога.

— Это было вчера. Ты проспала сутки. К счастью, многие из них успели за это время убраться отсюда куда подальше.

Мне захотелось снова дотронуться до него, но я понимала, что в эту минуту делать ничего подобного не стоит.

— Никто не хочет оставаться под одной крышей с отравителем.

— Хотя всем ужасно любопытно, кто бы это мог быть, — Вэйн кивнул и вытянулся рядом, опираясь на локоть.

— А маркиза? — я спросила, прежде чем успела себя остановить.

Он пожал плечами, как будто этот вопрос ничего не значил и ничем его не задевал:

— Её попросил уехать я. И я должен просить у тебя прощения за всё это.

С каждым следующим словом тон Вэйна менялся, и я повернула голову, чтобы лучше видеть его лицо.

Второй генерал был убийственно серьёзен. В уголках его губ залегли незнакомые мне складки, сделавшие лицо более жёстким, как будто прибавившие ему лет.

Отчего-то видеть это было больно. Он по-прежнему был всего лишь моей сумасбродной прихотью, но так и не стал мне врагом, и я не желала ему всего этого.

— Ты ведь предупреждал, что одна из твоих любовниц попробует меня отравить.

— Да, но, по моим расчётам, это должно́ было произойти несколько позже. Видимо, теряю хватку.

Вэйн честно попытался улыбнуться немного веселее, и я приложила палец к его губам, молчаливо признавая собственную попытку пошутить провальной.

— Это я должна просить у тебя прощения. Не думала, что пропущу такой момент.

Его взгляд дрогнул, а потом он медленно потянулся и обхватил пальцами моё запястье, словно сам не знал, чего хочет больше — оттолкнуть мою руку или стиснуть её сильнее.

— Эдмон сказал, что обычного человека такое количество яда убило бы.

Он то ли сообщал мне эту новость, то ли задавал вопрос, а я не спешила с ответом.

Для того чтобы коснуться его, мне пришлось приподняться, и лечь обратно хотелось нестерпимо.

Вытянувшись на спине, я смотрела в потолок и раздумывала