Дар первой слабости - Лера Виннер

с Вэйном говорили на нейтральные темы, по обоюдному согласию не касаясь опасных, но, глядя друг на друга, мы оба понимали, что с той ночи, когда я пришла в себя в его объятиях, а он выпаивал меня отваром, начался обратный отсчёт.

Рано или поздно что-то должно было случиться, а я не могла понять, что из этого — «рано» или «поздно» — стало бы для меня предпочтительнее.

К счастью, как только я смогла встать и ходить, не впадая в ярость от собственной слабости, случилось только самое безобидное — Вэйн сообщил, что мы едем осматривать окрестности, и предложил мне выбрать между повозкой и перспективой ехать с ним в седле.

Предпочесть повозку, конечно, было бы приличнее и разумнее, но, издеваясь то ли над ним, то ли над собой, я выбрала второе.

Прижимаясь спиной к его твёрдому плечу, я щурилась на прикрытое облаками солнце и старалась дышать как можно реже, потому что молчание было слишком напряжённым.

Чувство, которым веяло от Вэйна, я могла бы назвать нетерпением. Если бы в принципе разрешила себе как-то его определять.

Позволить ему уловить от меня то же самое было невозможно. Слишком непредсказуемо. Не здесь, не сейчас. Не так.

Глядя на незнакомые мне иссиня-фиолетовые высокие и крупные цветы, растущие у обочины, я понимала, что именно это «не так» и создавало напряжение между нами. Мы понятия не имели о том, какое именно «так» должно было столкнуть нас за грань.

Слабо, но утешало то, что непобедимый Калеб Вэйн, судя по всему, был сбит с толку не меньше меня.

На этот раз он привёз меня в яблоневый сад. Он оказался гораздо больше того, что я видела в прошлый раз, а старые деревья соседствовали с совсем молодыми.

— Здесь кругом сады, да?

— Можно сказать и так, — он помог мне спешиться, и только потом указал рукой вправо. — Там есть вишнёвый. А ещё чуть дальше — виноградники. Я подумал, что ехать туда тебе может быть тяжело.

Генерал настолько не стеснялся своей избыточной заботы, что я с трудом подавила улыбку.

— Значит, тебе будет, что мне показать в следующий раз.

В седельной сумке лежало одеяло и нехитрая дородная еда — вполне достаточно, чтобы перекусить в пути, и вместе с тем столько, чтобы уместно было устроить настоящий пикник.

Разглядывая крупные и красивые яблоки, но жалея сорвать даже одно из них, я изредка косилась на занятого приготовлениями Вэйна и понимала, что есть сейчас мы точно не будем.

Так и вышло.

Стоило мне вернуться к нему и сесть на край расстеленного одеяла, он крепко обхватил меня за талию и привлёк к себе, поцеловал глубоко и требовательно.

Одно только ощущение того, как его язык скользнул по моему, вызвало волну настолько мучительного жара, что я прижалась к нему не задумываясь. Обвила его шею руками и не подумала возражать, когда Вэйн уложил меня на спину.

Никаких разговоров.

Никаких больше неуместных вопросов.

Спелое красное яблоко качнулось прямо надо мной, и я предпочла смотреть на него, пока граф ласкал мою шею, выводил на быстро бьющейся вене узоры языком, никуда не торопясь.

Любые слова сейчас были бы лишними.

Его волосы под рукой показались мне жёстче, чем обычно. Я сжала их крепче, чем привыкла сжимать, и тут же убрала руку, отчего-то опасаясь лишний раз вздохнуть или коснуться его. Любое из этих прикосновений могло стать точкой невозврата.

Вэйн спустился ниже, и сдвинув моё платье с плеча, чтобы открыть себе лучший доступ, легко провёл губами по моей груди, дразня.

Я вздрогнула и тут же выгнулась под ним, стремясь продлить это прикосновение, а он потянул ткань ещё ниже и медленно обвёл кончиком языка сосок.

Тёплый летний ветерок прошёлся по влажной коже, и мне осталось только прикусить губу, чтобы не застонать от силы этих ощущений.

Раздавшаяся где-то высоко в ветвях птичья трель почти вернула меня к реальности.

Только почти, потому что именно под её звучание ладонь Вэйна стремительно и по-хозяйски скользнула вверх по моему бедру. От этого захотелось даже не стонать, а придушенно вскрикнуть.

Оказалось, я так соскучилась по нему. По тому, как невыносимо ярко это было — самой развести колени чуть шире, как только его рука накрывала моё лоно.

Теперь, после нескольких дней разлуки, ещё ярче.

Пальцы Вэйна растёрли чувствительный бугорок до ужаса знакомо, и я вцепилась в него крепче, хватая губами воздух.

— Увидят…

— Некому видеть, — он выдохнул это так же заполошно и тихо, как я.

Почти обречённо.

Его пальцы начали двигаться безжалостно ритмично, заставляя меня забыть и о том, где мы находимся, и о том, кто мы есть, и почему мы не можем зайти дальше.

Вэйн смотрел на меня обжигающе, так пристально. Обычно я закрывала глаза в такие моменты, стараясь скрыть, что всё ещё сгораю от стыда, но именно сейчас мне хотелось посмотреть на Вэйна.

Дышать стало почти невозможно, но это того стоило. У него был почти безумный и очень тёмный взгляд. Казалось, скажи я хоть слово, он уже не остановится, и я застыла, пытаясь понять, стоит ли говорить…

Его пальцы двинулись ниже, и я всё же не выдержала, с тихим, до ужаса жалобным стоном зажмурилась, когда они коснулись самого сокровенного. Для того чтобы оказаться во мне хотя бы так, ему требовалось даже меньше, чем полноценное движение, и я инстинктивно сжалась, не зная, как принимать подобное.

Вэйн шумно и тяжело выдохнул, зло и разочарованно, и сдвинул руку выше.

Меня уже трясло, и он закончил быстро — несколькими откровенно грубыми, сильными, безапелляционно настойчивыми движениями.

А потом успел податься вперёд как раз вовремя, чтобы поймать мой стон губами, оставить его только для нас.

Толком не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я гладила обеими ладонями его затылок и шею и раз за разом целовала сама — коротко, нежно, жадно.

— Кажется, я себя переоценил…

Голос Вэйна донёсся до моего слуха как будто издалека. Было всё равно, что мы по-прежнему находимся в саду, практически на виду у всех заинтересованных в том, чтобы подсмотреть. Всё равно, насколько бесстыдно и жалко всё это выглядит.

— Что?

Перед тем как открыть глаза, я была уверена, что он улыбается. Вэйн всегда улыбался, наблюдая за тем, как я переживаю очередную волну неизведанного прежде удовольствия.

Сейчас же он продолжал смотреть всё так же серьёзно и темно.

Будучи не в силах разобраться, как трактовать этот взгляд, я попыталась восстановить дыхание, но Вэйн, словно