Дар первой слабости - Лера Виннер

Главарь сразу же развернулся к нему, хмыкнул так снисходительно, что я заподозрила в нём полного дурака.

— Вы ведь не рассчитываете в самом деле, что я отвечу? Забирайте девушку. А вы не двигайтесь, генерал. Вы ведь наверняка предпочтёте умереть в бою, а не под яблоней?

Двое мужчин двинулись в мою сторону, и я вскочила, лишь в последний момент заметив движение главаря.

— Вэйн!

Второй нож, который он до сих пор вертел в руках, очевидно предназначался лошади — очень предусмотрительно было бы оставить Второго генерала не просто униженным, а пешим, лишённым возможности преследовать нападавших, — но попал Вэйну в плечо.

Тот развернулся, одновременно прикрывая коня и вытаскивая из ножен свою саблю.

Всего одно движение — грациозное, красивое, такое, что у меня захватило от него дух.

Уверенные в том, что я никуда не денусь, наёмники переключились на него — оба сразу, и ещё один сорвался с места им на помощь.

Трое на одного — хорошее решение, особенно если на рубашке этого одного начинает расплываться кровавое пятно.

Вэйн подставил саблю под занесённый нож, ударил второго наёмника ногой под дых, и тут же сделал резкий выпад влево, нанося третьему единственный смертельный удар.

Первая растерянность прошла, и оказалось, что посланные за мной наёмники и правда была отлично подготовлены — графа снова атаковали втроём, стремительно, умело, не собираясь щадить, и в полной уверенности, что раненый против них долго не продержится.

Приказа убивать его, по всей видимости, не было.

Единственным, кто не участвовал в драке остался главарь. Стоя под деревом, он прожигал меня взглядом и ждал, пока его люди закончат. Как будто ему не терпелось что-то сказать или о чём-то меня спросить.

Я встретила его взгляд, и тоже не решилась двинуться с места, потому что любая моя выходка прямо сейчас могла отвлечь Вэйна и обойтись ему слишком дорого. Да и этот человек… Я совершенно точно не знала его, но всё же он казался мне неуловимо знакомым, как будто было в нём что-то очень понятное, но не узнанное.

Конь Вэйна громко заржал, раздался короткий, полный боли вскрик, и второй наёмник повалился на траву мёртвым.

— Ах ты тварь! — вопль другого стал больше похожим на вой описанной в преданиях кладбищенской нечисти.

Он попытался склониться над телом, но тот, кто ещё сражался рядом с ним, толкнул его плечом, предлагая перегруппироваться, восстановить дыхание.

— Ну и кто это был? Твой друг? Брат? — наблюдая за ними, Вэйн оскалился хищно, шально.

Так как можно скалиться только в пылу боя.

Он продолжал непрестанно двигаться, пытаясь одновременно удержать в поле зрения меня, сберечь лошадь и не дать себе почувствовать боль.

Крови на его рубашке становилось всё больше, она пропитывала ткань, и момент, в который его левая рука потеряет чувствительность, становился вопросом ближайшего времени.

Я видела, как лицо главаря изменилось. Брови сошлись на переносице — его буквально перекосило от ярости.

— Плевать на приказ, убейте эту мразь!

Он бросился на Вэйна, забыв обо мне, по-прежнему убеждённый в том, что бежать мне некуда, и тем самым сделал лучшее, что мог.

Я развернулась и бросилась к стоящей за моей спиной яблоне. Клинок вошёл в ствол так глубоко, что мне пришлось вцепиться в него обеими руками, чтобы вытащить.

За спиной доносился звон оружия и отборная ругань, и от злости, страха и отчаянной спешки у меня закладывало уши — я не могла посчитать, сколько именно человек дрались, не могла быть уверена в том, что со спины ко мне не подкрадутся.

Как только кинжал поддался и удобно лёг в руку, я первым делом удостоверилась, что Вэйн жив.

Когда я развернулась, один из наёмников замахнулся, метя ножом ему в горло, и это был бы прекрасный профессиональный удар, если бы генерал столь же мастерски не ушёл в сторону, не вынудил его потерять равновесие и почти упасть.

Он прикончил бы этого человека, если бы не главарь — он бросился Вэйну наперерез, рассчитывая оттеснить его от своего дружка, загнать прямо на другого, чтобы тот беспрепятственно воткнул остриё своего ножа новому хозяину Валесса в спину.

Меня он даже не услышал.

Такое короткое лезвие не имело смысла всаживать под рёбра, поэтому я ударила в шею, и едва успела отвернуться, чтобы струя горячей, пока ещё живой крови не ударила мне в лицо.

Тот, кто собирался убить Вэйна, уставился на меня непонимающе, потрясённо, и воспользовавшись моментом, я метнула проклятый нож — больше наудачу, потому что попадать в цель у меня всегда выходило через раз.

Это был безрассудный риск, — я могла либо вовсе лишиться своего оружия, либо, если мне повезёт…

Мне повезло. Сама того не ожидая, я попала точно в сердце, и мужчина схватился за грудь, прежде чем осесть на землю.

— Кто вас послал? — последнего, оставшегося в живых наёмника Вэйн придавил к земле, прижал окровавленное остриё своей сабли к его горлу так сильно, что под ним наметился небольшой порез. — Кто послал за княжной?

Мужчина захрипел, и генерал ослабил нажим, предложил ему единственный шанс ответить.

— Не знаю…

Он был напуган, и напуган сильнее, чем было позволительно тому, кто ежедневно ставил свою жизнь на кон.

Зато в правдивости его слов ни я, ни Вэйн могли не сомневаться.

— Куда вы должны были её привести?

Стоя над ними, я видела, что бровь графа рассечена, нижняя губа разбита, а рука… Кровь начинала стекать к пальцам, но ее как будто стало меньше. Ведь должно было быть наоборот.

— Никуда, — наёмник тяжело сглотнул. — Приказ был убить. Закопать там, где никто никогда… Не найдёт.

— Почему я не удивлён?.. — Вэйн проговорил это чуть слышно, а потом сделал одно милосердно-стремительное движение, и лежащий перед ним человек замолчал навсегда.

Не двигаясь с места и не пытаясь заговорить, я наблюдала за тем, как он медленно выпрямляется, вытирает саблю о куртку мертвеца.

— Ты и это умеешь?

В его хриплом голосе слышалась не то горечь, не то удовлетворение, не то восторг.

Заставив себя отвести равнодушный взгляд от тел, я, наконец, посмотрела на него.

— Меня воспитывал мужчина. Князь Карл хотел, чтобы я приняла Валесс, когда его не станет.

— Почему ты называешь своего отца по имени?

— Потому что в противном случае мне придётся признать, что я очень по нему скучаю.

С каждым произнесённым словом Вэйн делал один маленький шаг ко мне, и когда я ответила, — неожиданно для самой себя честно, не задумываясь, — он уже стоял так близко, что я смогла