Дар первой слабости - Лера Виннер

меня в Артгейте. У людей не было причин постоянно горевать, они могли позволить себе смеяться и праздновать. Пусть праздновали они и победу над нами, а меня даже малый кусочек этой радости делал предательницей большей, чем был Эдмон…

В изнеможении падая спиной поперёк своей постели, я, наконец, набралась храбрости, чтобы произнести это хотя бы мысленно: мне было наплевать.

Впервые в жизни мне было абсолютно наплевать на то, что подумают обо мне в Валессе и сколько раз проклянут за то, что я была намерена сделать во время празднования дня рождения Вэйна. Заключить перемирие, на которое был в праве только правящий князь, расписаться в послушании, но не рабской покорности, продемонстрировать, что мы останемся собой даже под чужой короной…

Второй генерал был достаточно умён и не требовал, чтобы я склонилась перед королём Филиппом или бросила Валесс к его ногам. Король не хуже меня об этом знал и прислушивался к нему достаточно чутко.

Этот вечер должен был стать точкой в многолетней вражде, началом нового, сулящего княжеству не самые плохие перспективы пути, но я точно знала, что Валесс не простит мне этого.

Не исключала даже, что Рамон вовсе не пустит меня на порог через год, предложив убираться туда, где я проводила время в трогательном согласии с врагом, но и это не представлялось мне существенной проблемой.

Прямо сейчас я так отчаянно хотела жить и чувствовать себя той, кем меня растил отец, — наследной княжной, принцессой, самой счастливой женщиной на свете, — что не желала думать ни о чём другом.

В конце концов, год и правда большой срок.

Дверь спальни тихо скрипнула, и я села, окинув Вэйна быстрым взглядом.

Сердитым или огорчённым он точно не выглядел.

— Маркиза Перез заперлась в своей комнате и никого не желает видеть.

— Какая жалость. Надеюсь, она успела захватить из библиотеки пару интересных книг, — быстро поправив волосы, я развернулась к нему, ожидая продолжения.

Вэйн вскинул бровь и сделал шаг ко мне.

— Да у вас воистину южный темперамент, княжна.

— Боюсь, вы могли обмануться из-за моего нового платья.

Он хмыкнул, качая головой, а потом вдруг засмеялся. Этот смех был весёлым и искренним, почти мальчишеским, совершенно неподходящим опытному воину.

Я смеялась вместе с ним — впервые за годы смеялась едва ли не до слёз.

— Неужели я так сильно… досадила ей? — восстановить дыхание мне удалось с трудом.

— Боюсь, что это сделал всё-таки я. Но ты тоже внесла свою немалую лепту! — он, наконец, сел рядом и протянул мне широкую и плоскую шкатулку. — Нет врага страшнее, чем разочарованная женщина.

— А ты её разочаровал? — лишь мазнув по тёмному дереву взглядом, я уставилась Вэйну в лицо.

Легко же он пренебрёг своей давней возлюбленной.

Или же просто получил отменный повод, чтобы сбросить тяготивший его груз?

Позволив мне насмотреться вдоволь, он пожал плечами:

— Маркиза позволила себе лишнее в моей спальне и нашла это. Она сочла, что это предназначено ей.

От нехорошего предчувствия под горлом свернулся густой и склизкий ком.

— Она оказалась неправа?

Вэйн улыбнулся снова и покачал головой, словно был раздосадован моей недогадливостью.

— Здесь соберётся высшая знать королевства, Марика. На тебе будет платье, которое задаст моду на весь следующий сезон. Тебе не приходило в голову, что его неплохо было бы чем-то дополнить?

Неожиданное и такое интимное обращение по имени, когда мы оба были полностью одеты, напоминание о празднике и о моей роли в нем сбили с толку сильнее, чем я хотела бы и могла себе позволить.

Не дожидаясь от меня ответа, Вэйн открыл шкатулку и поднял её выше, чтобы мне было удобнее рассмотреть.

На плотной бархатной подкладке лежало колье. Не вычурно помпезное, но такое, что у меня волей-неволей захватило дух. Такие драгоценности умели не только сверкать и подчёркивать положение хозяйки. Они говорили со смотрящими на них. Всполохами чистейших бриллиантов, переливами изумрудов, оттенок которых был так точно подобран к моим глазам, бликами света в золоте.

Вэйн напряжённо ждал моей реакции, — вероятно, опасался, что я брошу эту вещь ему в лицо, не задумавшись ни о её цене, ни о последствиях этого поступка.

Я же подняла на него внимательный и, увы, растерянный взгляд.

— Мне кажется, это слишком. Не в моём положении…

Он качнул головой, прерывая меня.

— Каково твоё положение, по-твоему? Ты вынуждена оставаться здесь, но свою войну ты проиграла с честью. Хотя, если быть точным, ты в неё даже не вступала, — его губы дрогнули в короткой, но кривой и циничной усмешке. — Ты старшая княжна Валесса. Тебе полагалось бы носить подобные вещи, будь твоё княжество благополучно за твоей спиной. Его Величеству полезно помнить, насколько ценно твоё доброе расположение к нему.

— А брату Его Величества не помешает усвоить, кто именно одержал эту победу? — я отозвалась эхом, продолжила его мысль и не отводя взгляда.

Вэйн улыбнулся также коротко, но не в пример приятнее — на этот раз именно мне, а не насмехаясь над предметом разговора.

Мягко, но очень уверенно сжав мой подбородок, он вынудил меня поднять лицо, лишил возможности отвернуться.

— Ты мой трофей, княжна. И, да, мне точно не хотелось бы воевать с короной за право обладать тобой.

Волна жара стремительно прокатилась по моей спине, заставила выпрямиться, почти потянуться Вэйну навстречу.

Продолжая держать, он поцеловал меня глубоко, требовательно, властно. Так, что даже в сидячем положении у меня закружилась голова и пришлось схватиться за его плечо, чтобы не потерять равновесие.

Отстранился он, только когда дышать нам обоим стало нечем, на прощание легко провёл кончиком языка до уголка моих губ.

— В праздничный вечер тебе придётся надевать его само́й…

Убирая волосы со лба, я едва не рассмеялась.

Было ли это безобидным ребячеством Второго генерала, или же он хотя бы так стремился утвердить своё право — причина не имела никакого значения.

С восхитительной опрометчивостью повернувшись к нему спиной, я прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям.

Вэйн медлил. То ли у него что-то не получалось в полутьме, то ли он тоже наслаждался этим ослепительно острым моментом. Об этом мне тоже не хотелось гадать.

Когда он, наконец, надел на меня колье, — как удавку, как широкий ошейник, из-под которого, невозможно выбраться, — я вздрогнула и бессмысленно уставилась в стену перед собой.

А секунду спустя уже прикусила губу, чтобы не застонать, потому что его губы двинулись вниз по моей спине, а руки крепко сжались на талии.

Глава 18

Съехавшиеся в замок Зейн, чтобы поздравить Второго генерала Артгейта