Напиши меня для себя - Тилли Коул

— Можно посмотреть?

Я колебался, но она смотрела на меня слишком настойчиво. Не в силах отказать ей, я достал альбом и открыл его на нужной странице. Протянул его ей, вглядываясь в ее лицо и пытаясь уловить признаки того, что это ее расстроило.

— Когда это было? — тихо спросила она.

— Сегодня, — прохрипел я, — когда я сказал тебе, что мне лечение тоже не помогло.

Джун кивнула и провела пальцами по слезам на щеке своего портрета. Но она не выглядела расстроенной — скорее, завороженной. Подняв взгляд на меня, она произнесла:

— Кажется, мне никогда не было так страшно, как в момент, когда ты сказал, что на тебя лечение тоже не подействовало.

Сердце изо всех сил забилось о ребра.

— Мне тоже, — сказал я и все еще чувствовал дрожь, которая охватила мое тело, когда Джун поделилась своими новостями. Все еще чувствовал абсолютную несправедливость того, что мою девочку не могут спасти. То, что мы чувствовали друг к другу, буквально пронизывало электричеством воздух между нами.

— Иди сюда, — сказал я, раскрывая объятия. Джун отложила эскиз и блокнот, а затем подползла ко мне. Она нырнула в мои объятия, и ее тепло просочилось в меня до самых костей. Я обнял ее руками, а Джун уткнулась головой в изгиб моей шеи.

Я погладил ее по голове, на которой не было платка. На ней была белая пижама и пушистые розовые носки. Я же был в старых домашних штанах и поношенной футболке для тренировок «МакИнтайр».

— Джесси? — позвала Джун, как раз, когда снаружи раздался оглушительный раскат грома.

— Да? — сказал я, целуя ее гладкую макушку.

Джун приподняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я любила каждую минуту, проведенную с тобой.

У меня сжалось сердце, потому что, хотя эти слова были для меня райской музыкой, в ее тоне сквозила печаль.

— У нас их будет еще много, — сказал я, желая, чтобы это было обещанием, а не пожеланием. — Очень много.

— Но если нет, — сказала она и провела пальцем по контуру моих губ. Мне пришлось сжать их, когда стало щекотно. Улыбка Джун была ослепительной. Она тут же стала серьезной. — Если нет, я просто хочу, чтобы ты знал: встреча с тобой... жизнь с тобой была самым ярким событием моей жизни.

— Моей тоже, — сказал я, не находя лучшего ответа. Не думаю, что смог бы вымолвить что-то другое, даже если бы нашлись слова. Спустя мгновение я спросил: — Ты же не сдаешься, Джунбаг? Твои слова звучат как прощание.

Она покачала головой.

— Ни за что. Просто я больше не буду сдерживать свои чувства. Если я хочу что-то сказать кому-то, я это скажу. — Встретив мой взгляд, Джун призналась: — Я влюбилась в тебя, Джесси Тейлор. По уши. И я знаю, что буду любить тебя еще сильнее. Мои чувства к тебе... бесконечны.

— Джунбаг... — пробормотал я, давая себе время переварить ее слова. Я провел руками по ее спине, а затем обхватил ладонями лицо. Убедившись, что все ее внимание приковано ко мне, я сказал: — Ну, я же неотразим. Просто чертовски привлекателен.

Джун прыснула от смеха, и я не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее. Я притянул ее к себе, и она тут же ответила на поцелуй. Непонятно, было ли дело в новостях, которые мы получили сегодня, или в том, что мы открыли друг другу наши чувства, но этот поцелуй был другим. Всепоглощающим и полным любви.

Джун повторила мои движения и положила ладони мне на лицо. Она целовала меня так, как будто завтрашний день мог не наступить. Когда мы отстранились, она улыбнулась, и это разбило мне сердце. Она была такой красивой. Я поцеловал ее еще раз, и когда она оперлась подбородком на руку, наблюдая за мной сказал:

— Черт, я рад, что твой отец не видел этого поцелуя. Он бы точно погнался за мной с ружьем. Мои несчастные десять процентов тут же упали бы до нуля.

Джун запрокинула голову и засмеялась еще громче, чем прежде. Каждый ее смех был для меня зарядом бодрости, в котором я так нуждался. Мы должны были выжить. Оба. Другого исхода быть не могло.

Что-то привлекло внимание Джун на другом конце комнаты.

— Ты не взял сегодня с собой на конюшню футбольный мяч. — Она указала на кресло в углу, где он лежал, а затем повернулась ко мне. — Кажется, я никогда не видела тебя без него.

— Не помню, когда в последний раз выпускал его из рук, — ответил я. Казалось, она пыталась прочитать мои мысли, поэтому я добавил: — Когда я понял, что ты не вернулась в гостиную, то пошел тебя искать. — Я провел рукой по лицу. — И даже не заметил, что оставил его, пока не вернулся в комнату и не увидел на кресле. — В животе все сжалось от волнения, когда я произнес: — Моей целью всегда был футбол. Попасть в Техасский университет, НФЛ и так далее. — Я мельком взглянул на мяч, а затем снова сосредоточился на Джун. Ее карие глаза расширились в ожидании продолжения. — Сегодня я сразу понял, что с тобой что-то случилось. В тот момент я даже не вспомнил о том, что моего футбольного мяча нет в руках. И я понял еще кое-что.

— Что? — прошептала Джун.

— Что футбол больше не является моей главной целью.

Джун глубоко вздохнула.

— Теперь моя цель... это ты. Быть с тобой. Пережить это вместе с тобой.

— Джесси, — ее глаза заблестели, и она положила голову мне на грудь.

Я был уверен, что она слышит, как бешено колотится мое сердце. Но это было правдой. Футбол потерял для меня значение сегодня, когда Джун не вернулась ко мне с улыбкой на лице. Я чувствовал душой, что ей сообщили те же новости, что и мне. Мы были странным образом связаны. Мы были зеркальным отражением друг друга, а это означало, что я должен был оставаться сильным не только ради себя, но и ради Джун.

Я хотел получить шанс на наше «навсегда».

Это заставило меня вспомнить о блокноте Джун.

— Ты написала еще что-нибудь в своей истории? — спросил я. Джун напряглась. — Джун?

Она подняла голову, снова положив подбородок на руки. Я провел руками по ее голове, по щекам. Черт, эта девушка держала под каблуком.

— Не думаю, что буду продолжать, — сказала она, шокируя меня до глубины души.

Джун буквально оживала, когда писала о нашем счастливом будущем. Любимое дело заставляло ее сиять. Хотя ранчо