Принцесса Ардена - Софи Анри (российский автор)

«Как же я тебя ненавижу», – подумал он, а потом резко развел ее бедра и бесцеремонно провел пальцами по ее промежности.

Теперь стон едва удалось подавить ему.

Она тоже его желала.

– Какая же ты лгунья, Кея.

Она стиснула челюсть до зубовного скрежета, а в следующий миг изумленно раскрыла рот, когда он демонстративно лизнул палец.

– Сладко, – с наслаждением промурлыкал он.

– Ты мерзкий.

Кея не оставляла попыток скрыть свое желание. Но Райнеру уже было плевать. Он хотел получить то, что теперь принадлежало только ему.

– И ты меня, такого мерзкого, хочешь.

Он поцеловал ее, жадно и неистово, проникая языком так глубоко в рот, чтобы она подавилась его ненавистью. Кея отвечала на поцелуи с не меньшим остервенением. Она кусала его, царапала, до боли тянула за волосы, а когда он начал ласкать ее между ног, наконец, громко застонала. Райнер даже отстранился, чтобы сполна насладиться мелодией ее сокрушительного поражения. Кея хотела прикрыть рот, но он перехватил ее руку за запястье и завел ей за голову, прижимая к подушке. Потом вновь склонился к ее груди и обрушился на нее с новой порцией поцелуев. Она вся извивалась под ним и свободной рукой исполосовала его спину так, что там наверняка уже выступили капли крови, но когда Райнер прижался к ее бедрам, Кея настороженно замерла.

Он выпустил ее запястье и погладил по щеке, очерчивая линию челюсти.

– Будь ты невинна, я бы стал для тебя самым нежным и чутким любовником, Кея, – прошептал он, стараясь скрыть горечь. – Но мы с тобой оба порочны, так что ты права: нежности нам ни к чему.

В ее взгляде отразилось удивление, а уже в следующий миг, когда он плавным толчком соединил их тела, по комнате разнесся ее громкий стон.

Как же восхитительно! Она была так же идеальна в постели, как ненавистна ему в жизни, и Райнер с трудом сохранял рассудок. Кея прижала ладонь ко рту и крепко зажмурилась, пока он подчинял ее тело себе. Еще на свадебном пиру Райнер предвкушал, что этой ночью овладеет ею в самых развратных позах, точно продажную девицу, но клятое благородство не позволило.

Внезапно Райнер замер и осторожно убрал руку от ее рта.

– Эй. Я сделал тебе больно? – Он проклинал себя за нежность и тревогу, прозвучавшие в его голосе.

Кея распахнула глаза и посмотрела на него так, что ему стало не по себе. Казалось, сейчас он заглядывает в глаза той самой Кее, которой рассказывал о животных Великого Материка и которую учил кататься на лошади. Но наваждение быстро исчезло, когда она заговорила:

– Заткнись уже или займи рот хоть чем-то полезным, – приказным тоном сказала Кея и притянула его за волосы к своей груди.

Райнер целовал и покусывал ее, двигался не переставая с исступленной страстью. Кея тихо всхлипывала, постанывала и вскрикивала, раздирая его спину в кровь, кусая плечи и крепко обвивая ногами его бедра.

Ненависть схлестнулась со страстью. Желание сплелось с отвращением, а боль – с удовольствием. Райнер никогда прежде не испытывал столько противоречивых эмоций одновременно, но от этого ему было до безумия хорошо. Он уже не сдерживался и стонал в унисон с Кеей. Он вжимал ее в кровать своим весом, блуждал руками по всему телу и ласкал пальцами, приближая ее к пику наслаждения, к которому и сам был близок.

Последней каплей стал тот миг, когда его уха коснулось горячее дыхание Кеи.

– Ненавижу тебя, – прошептала она и прикусила его мочку.

Прерывистый низкий стон сорвался с его губ, и он содрогнулся всем телом.

– Взаимно, – прошептал Райнер, тяжело дыша, и уронил голову ей на плечо.

Так они пролежали несколько минут. Потом он поднялся с кровати и направился в умывальную, даже не взглянув на новоиспеченную жену.

Их брак консумирован. Пути назад нет, и теперь вся его жизнь превратится в сплошное противостояние.

Вернувшись из умывальной, Райнер обнаружил, что Кея прикрыла наготу одеялом и теперь сидит на кровати с бокалом вина. На прикроватной тумбочке с ее стороны стояла початая бутылка, а на белоснежной простыне растекалась бордовая лужа.

– Ты что, пролила вино? – недоуменно выгнув бровь, спросил он.

– Ну ты ведь не додумался откупорить бутылку, прежде чем накинулся на меня, как голодный зверь, – парировала она. – Я не рассчитала силу, когда дернула пробку, вот вино и пролилось на постель. Так что я пойду в свои покои. Не хочу спать в этой луже.

Кея сделала несколько глотков под пристальным взглядом Райнера. Он изучал оголенные участки ее кожи, заметив несколько проступающих кровоподтеков и следов от его укусов. Завтра их станет еще больше, но он не испытывал чувства вины. Его спина горела огнем от царапин, оставленных ее ногтями, и он точно знал, что не сможет сегодня спать на спине.

– Встань, – велел он.

К его удивлению, Кея послушалась.

Она с показной скукой наблюдала за тем, как он скидывает с кровати подушки и второе одеяло (в первое закуталась Кея), стягивает испачканную простыню, а затем не без труда переворачивает огромный тяжелый матрас сухой стороной вверх.

– Сегодня поспим так, а завтра прикажу прислуге заменить матрас, – сказал Райнер, застилая постель своим одеялом вместо грязной простыни.

– Хоть бы прикрылся, что ли, – протянула Кея, с трудом подавив зевок. Выглядела она уставшей, измотанной и потрепанной. В чем, конечно же, была заслуга Райнера.

– А ты хоть бы помогла, – огрызнулся он. – И вообще, привыкай. Люблю спать голым, и из-за тебя не собираюсь изменять старым привычкам.

Райнер подобрал свою подушку, взбил ее и вернул на кровать. Немного помешкав, проделал то же самое с подушкой Кеи. Потом приблизился к ней, рывком сдернул одеяло и, игнорируя ее возмущения, лег на бок и укрылся по самое горло.

– Эй! Верни, это мое одеяло.

– Оно большое, уж как-нибудь уместимся вдвоем, – проворчал Райнер. – Сделай хоть что-нибудь полезное – задуй свечи. А потом можешь ложиться. Теперь у тебя только одни покои. Эти.

Он закрыл глаза и постарался заснуть, всеми силами отгоняя от себя образ обнаженной, стонущей под ним Кеи.

* * *

Кея проснулась с рассветом. Она сонно потянулась, смахнула с лица растрепавшиеся волосы и, открыв глаза, сразу увидела лицо спящего Райнера. В сознании тут же закрутился калейдоскоп воспоминаний, от которых загорелись щеки, а саднящая боль между ног вновь напомнила о том, как глупо и опрометчиво она вела себя, намеренно провоцируя Райнера на грубость. Но даже несмотря на это, прошлой ночью ей было очень, очень хорошо. У нее