Дочь его врага - Виктория Богачева

Второй и Третий переговаривались, но так тихо, что я не разбирала слов. На меня никто не посмотрел, и меня это устраивало. После бессонной ночи я была не в том состоянии, чтобы парировать чужие выпады.

На обязательных для адъютантов занятиях я присутствовала как тень. И не трудилась вникать в рассказ преподавателя. Голова моя была занята другими вещами. Я снова и снова прокручивала хронологию, которую выстроила накануне, и с каждым разом она казалась мне всё убедительнее и всё страшнее.

Отец отправил меня к Эшворту. Знал, что метка будет гореть. Знал, что я окажусь в постоянной опасности.

Прислал письмо с просьбой найти документ. Я обыскала кабинет, нашла не то, поссорилась с Эшвортом. Тот уехал.

В ту же ночь — нападение. Из хранилища пропали редкие свитки.

Второе письмо: «Ты всё сделала правильно. Я почти у цели».

Меня передёрнуло, и сидевший рядом курсант покосился с недоумением. Я заставила себя выпрямиться и сосредоточиться на лекции.

После обеда я отправилась в преподавательское крыло, надеясь увидеть Эшворта. Мне хотелось убедиться, что с ним всё в порядке.

— Ректор покинул академию, — сообщил мне секретарь, когда я вошла в приемную.

— Когда он вернется? — я постаралась не показать удивления.

— Не могу знать, адъютант Фальк.

К вечеру Эшворт так и не появился. Зато, когда я спускалась к ужину, на лестнице меня перехватил курсант Мерц.

— Говорят, к воротам подъехали экипажи с гербами Высшего Совета.

Я остановилась.

— Совета?

— Два члена Совета, с охраной и свитой. Один из них — генерал Крейц.

Крейц. Отец Освальда.

— А второй?

Мерц пожал плечами.

— Не разглядел. Но герб старинный, кого-то из высших домов.

Я стиснула зубы и пошла дальше. В трапезном зале стоял шум, совсем не похожий на утреннюю подавленную тишину. Курсанты переговаривались, вытягивали шеи, пытаясь разглядеть что-то через окна, выходящие во двор.

А потом я увидела Освальда.

Он стоял в дверях трапезного зала. Рядом с ним возвышался грузный мужчина в парадном мундире с орденскими планками. Вероятно, генерал-советник Хельмут Крейц.

Освальд обводил зал довольным взглядом. Его глаза скользили по курсантам и преподавателям.

И остановились на мне.

В них плескалась та же ненависть. Та же кипящая, обжигающая злоба, которую я видела, когда его вели через двор со стражниками.

Рядом с Освальдом стоял ещё один человек. Высокий, сухощавый, с аккуратной седой бородкой и очень спокойным лицом. Герб на его плаще я не узнала, но что-то в его облике показалось мне смутно знакомым.

Из бокового коридора появилась дознавательница Мартенс. На её бледном лице при виде мужчин расцвела улыбка.

— Генерал Крейц, — она протянула руку, и Крейц коротко пожал её.

Я смотрела, как они обмениваются парой негромких фраз, наклонившись друг к другу.

Кажется, дознавательница, которая должна была уехать сегодня, никуда не уедет.

И генерал-советник, чьё письмо с угрозами Эшворт сжёг несколько дней назад, стоял теперь в трапезном зале академии с сыном.

Мартенс, Крейц и второй член Совета прошли к преподавательскому столу, где для них уже освободили места. Гронер поднялся навстречу и пожал руку генералу. Я внимательно всматривалась в его лицо и потому заметила промелькнувшую настороженность. А еще так увлеклась наблюдением, что пропустила, как Освальд направился к столу адъютантов.

К нашему столу.

Он шёл через зал не торопясь, и курсанты провожали его взглядами. Бывший лучший выпускник, бывший адъютант ректора, отчисленный перед всей академией, теперь вернулся.

Освальд сел на свободное место прямо напротив меня. Первый адъютант чуть подвинулся, освобождая пространство, и в его движении было что-то подобострастное, от чего мне стало противно.

— Скучали? — спросил Освальд, обводя их взглядом. Потом посмотрел на меня и улыбнулся. — А ты, Фальк? Скучал по мне?

— Больше всех.

Освальд хмыкнул и откинулся на скамье, положив локти на стол. Он сидел так свободно и вальяжно, словно никуда отсюда не уходил.

Зал вокруг нас гудел, не останавливаясь. О дисциплине этим вечером, казалось бы, забыли. Разговаривали и шумели курсанты, преподаватели вставали с мест, чтобы подойти к генералу Крейцу и Мартенс. Шумно было так, что я мыслей своих не слышала.

В какой-то миг двери трапезного зала распахнулись.

Эшворт ворвался стремительным шагом. Тёмная ткань его кителя была покрыта влажными пятнами, а на плечах и в волосах блестели дождевые капли. Он только что вернулся и, наверное, увидел экипажи у ворот академии.

Где же он был?..

Признаться, я подумала, что его секретарь обманул меня, и Эшворт просто не желал меня видеть, потому и оговорился отсутствием.

Выходило, что нет.

Эшворт прошёл через зал, оставляя за собой мокрые следы на каменном полу. Постепенно разговоры за столами затихли и все теперь неотрывно следили за ректором. Лицо его было спокойным, но я уже научилась читать это спокойствие, и под ним я видела собранность хищника, который почуял чужих на своей территории.

Он остановился у преподавательского стола. Крейц-старший поднялся ему навстречу.

— Ректор Эшворт, — произнёс он со лживой любезностью. — Мы уже начали волноваться.

— Неотложные дела, — ответил Эшворт коротко. — Генерал. Рад приветствовать вас в стенах академии.

Он не был рад. Крейц знал, что он не был рад. Весь зал знал, что он не был рад. Но формальности были соблюдены, и Эшворт повернулся ко второму члену Совета и кивнул ему с той же ледяной вежливостью.

Потом его взгляд скользнул к нашему столу. К Освальду, который сидел напротив меня с видом победителя. На лице Эшворта ничего не изменилось, ни один мускул не дрогнул, но я увидела, как его левая рука за спиной сжалась в кулак. И как рукав кителя чуть натянулся на предплечье.

Метка.

Освальд вернулся, и метка вспыхнула с новой силой, потому что я снова была в опасности. Освальд ненавидел меня. Крейц-старший хотел уничтожить Эшворта. Мартенс подозревала всех. И все они сидели сейчас в одном зале, за одними столами, и ели один хлеб.

Мило.

— Думаю, нам нужно поговорить, и сделать это прямо сейчас, — сказал Эшворт, продолжая стоять на ногах. — Генерал, госпожа Мартенс, советник Раттенберг. Прошу в мой кабинет.

Раттенберг. Вот как звали второго. Я мысленно повторила фамилию, пытаясь вспомнить, где слышала её прежде, но Эшворт уже развернулся к нашему столу и посмотрел прямо на меня.

— Фальк. Со мной.

Освальд дёрнулся, как от пощёчины. Не знаю, чего он ожидал.

Я поднялась и пошла за Эшвортом, привычно держась на шаг позади.

Ректор мог бы не звать. Этот разговор не предполагал присутствия адъютанта, потому что я заметила, как генерал и дознавательница скривились.

Но Эшворт позвал. Хотел, чтобы я была рядом? Чтобы слышала