Связанная с ним - Аврора Белль

Когда он ушел поздно той ночью, я чувствовала себя так, словно меня разрывают на части изнутри.

Дни шли. Я скорбела из-за его ухода, но вскоре вернулась к своей привычной рутине. Я делала так, как он просил, и днем играла роль «хорошей девочки», а по ночам вела себя плохо в своей постели, выкрикивая его имя в надежде, что это вернет его ко мне.

Я сбилась со счета дней. Я часто фантазировала о муже. Эти фантазии превращались в сны, и иногда я могла чувствовать его присутствие. Порой казалось, что он был здесь на самом деле. И сегодня ночью мне снился самый чудесный сон. Было уже поздно, когда Этторе вошел в комнату. Он разделся и приподнял простыни. От прохладного ветерка, коснувшегося моего обнаженного тела, по коже побежали мурашки, когда он скользнул в постель позади меня. Мои соски напряглись, когда его теплые руки обвились вокруг меня и легли на мой живот. И когда я начала двигаться навстречу твердой линии его эрекции, он опустил голову и принялся осыпать мягкими поцелуями мое плечо и шею. Я подалась бедрами назад и тихо застонала. Рука, обнимавшая меня за талию, напряглась, когда он коснулся меня там, подушечками пальцев проверяя мою готовность.

— Проснись, Тори.

— Нет, — простонала я.

Зачем мне просыпаться от такого чудесного сна?

Чувствуя себя так, как в тот момент, я не хотела просыпаться никогда. Но когда головка его члена проникла в мое узкое, влажное отверстие, я вздрогнула и проснулась. Я попыталась повернуться, чтобы взглянуть на него, но он удержал меня, крепко обхватив рукой, затем поцеловал место прямо под моим ухом и прошептал: «Всё хорошо. Это я. Я здесь, малыш». Еще один мягкий поцелуй. «Просто позволь мне позаботиться о тебе».

Мое тело расслабилось в его объятиях, а пальцы впились в простыни, когда он вошел в меня — до самого конца, без единой паузы.

Это была ночь медленного, упоительного секса. Осознанного секса. Это не были два человека, использующие друг друга ради разрядки. Это было созидание чего-то большего. Восхищение. Обожание. Называйте это как хотите. Но то, что он был здесь, имело огромное значение. Вместе мы перестраивали всё заново.

Как истинный джентльмен, он убедился, что я кончила, прежде чем излиться внутри меня. Я чувствовала, как быстро бьется его сердце у меня за спиной, и была уверена, что он чувствует мое, когда прижимался губами к месту, где пульсировала вена. В тишине и покое мы черпали силы друг в друге, впитывая тепло партнера. Каждому из нас это было нужно, чтобы напитать наши души.

Наши пальцы переплелись, и я просто обязана была сказать: «Я хочу домой».

Его запоздалый ответ не был таким резким, как в прошлый раз, но его сонное «еще нет» все равно укололо.

Ладно. «Еще нет» — это уже шаг вперед по сравнению с категоричным «нет», пусть и небольшой.

Я должна была ценить те победы, которые мне удавалось одержать. Это был прогресс, а времени у меня было предостаточно.

К моему счастью, терпения у меня было хоть отбавляй.

Прошли недели, и визиты Этторе стали чаще. Каждый раз, когда он заставал меня врасплох, я не могла стереть глупую улыбку с лица. Эта улыбка часто передавалась через наши жадные поцелуи. Да, мы всегда заканчивали обнаженными, в объятиях друг друга, но это был не просто секс. В каком-то смысле все стало довольно обыденно и куда менее суматошно, чем раньше. Он приносил мне цветы, итальянские сладости, а иногда готовил для меня. Поскольку наше время было ограничено, мы всегда старались поддерживать легкие разговоры, пытаясь уйти от тяжести нашего прошлого. Мы открывали бутылку вина и сидели на полу, в темноте, купаясь в лунном свете. Мы болтали о мелочах. О том, что нам нравится, а что нет.

Это было то самое первое свидание, которого у нас никогда не было.

Мы сидели молча, держась за руки. Он прижимал меня к себе, и мое сердце сжималось от боли, когда он прижимался губами к моему виску — просто так, без причины.

Как бы нелепо это ни звучало, мне было страшно видеть его таким, быть здесь с ним таким образом. Было куда легче называть его зверем, когда я верила, что он не человек. Я видела этого мужчину в его худшем проявлении. Но теперь все изменилось. Я узнала, что Этторе может быть нежным, если ты не угрожаешь его жизни. Он был ласков так, что это меня удивляло. И, как и я, он был связан долгом.

Терзаемая противоречиями, я молча разбиралась в своих мыслях и чувствах. И, как оказалось, пришла к шокирующему выводу: несмотря на все то, что мы сделали, чтобы причинить друг другу боль, мы были всем, что у нас осталось. И я была опасно близка к тому, чтобы влюбиться в собственного мужа.

Целуясь, казалось, целую вечность, я отстранилась, чтобы заглянуть прямо в его тяжелый взгляд, когда произнесла слова, которые, как он знал, прозвучат:

— Я хочу домой.

Долгая пауза ответила мне раньше, чем он сам.

Он изучал мое лицо, и когда он потянулся ко мне, я закрыла глаза. Он нежно убрал выбившуюся прядь волос за ухо и наклонился. Он прижал свои теплые, полные губы к моей щеке, позволяя поцелую задержаться. А затем сказал то, от чего мое сердце подпрыгнуло:

— Скоро.

О Боже мой.

Скоро.

Скоро.

Это маленькое слово было огромным контрастом к «Нет» и чуточку лучше, чем «Еще нет». И хотя я старалась изо всех сил не показывать этого, я видела, что он почувствовал мое ликование. Я узнала это наверняка, когда он откинулся назад, плашмя на ковер, закинув руки за голову, посмотрел на потолок и сказал:

— Я хочу, чтобы твой рот был на мне. — У меня все внутри перевернулось, когда его глаза потемнели, и он произнес эти грубые слова вслух: — Соси мой член.

Черт возьми.

Я бы никогда не призналась в этом вслух, но мне нравилось, когда он отдавал мне приказы в таком тоне.

Не знаю, что это говорит обо мне.

Я сделала то, что он