Связанная с ним - Аврора Белль

Я не была наркотиком. Это был он. И я счастливо улыбнулась, впитывая его, купаясь в этом кайфе.

— Так не останавливайся, — был мой хриплый ответ.

— Я не смог бы, даже если бы попытался.

Сырая честность между нами была освежающей.

Когда он развернул нас, ощущение прохладной дверцы холодильника на моей спине вызвало мурашки по всему телу. Используя поверхность из нержавеющей стали как опору, он наблюдал за моим лицом, медленно выходя и снова входя, и я почувствовала, как электрический ток пробежал по пучку нервов между моими ногами.

Я мечтала об этом неделями. Он был моей самой большой фантазией, воплощенной в жизнь.

Он вытащил и снова вошел, на этот раз сильнее, и я тихо застонала, наслаждаясь тем, как мое тело растягивается, чтобы вместить его. Туда-сюда, снова и снова, набирая обороты, пока Этторе трахал меня медленно, но уверенно, глядя мне в глаза. Постепенно я тонула в желании. И он не останавливался. Он поклонялся мне. Он прижал лицо к моей щеке и выдохнул:

— Ты такая чертовски красивая, что у меня сердце болит.

Святое дерьмо.

Как я могла сопротивляться ему, когда он говорил такие вещи?

Наша короткая история насилия означала, что я сопротивлялась, и я не думаю, что влюбилась в Этторе именно в этот момент, но это было ближе всего к этому чувству. Я никогда не чувствовала себя ближе к человеку, чем прямо сейчас.

Он потребовал от меня:

— Скажи мне, что ты моя.

И я ответила:

— Я твоя.

Он приложил свой лоб к моему виску и прорычал:

— Ты принадлежишь мне.

Разве это когда-либо ставилось под сомнение?

Я не чувствовала ни капли трепета, когда произносила эти слова:

— Я принадлежу тебе.

То, как он вздрогнул, когда наши тела разошлись, а затем снова соединились, подсказало мне, что он тоже принадлежит мне.

— До самой смерти и после.

— Всегда, малыш, — прошептала я в его губы, и в этот раз, когда наши губы соприкоснулись, это чувствовалось глубже, чем похоть. Глубже, чем всё, к чему я привыкла.

Это было похоже на возвращение домой.

Его бедра ускорили темп, и внезапно этого стало недостаточно. Этторе прижался к мне, твердо, пока мое тело не оказалось в ловушке против его. Его торс был вплотную к моему, я чувствовала, как бьется его сердце, и, глядя в его ледяные глаза, я увидела что-то.

Искру тепла. И я присвоила её. Она была моей.

Мой муж трахал меня, всё сильнее и сильнее, и когда я почувствовала, как начинается это восхитительное волнение, я потянулась между нами и коснулась себя. Этторе заметил. Наши лбы встретились, и мы вместе посмотрели вниз. Вид его длинного, толстого члена, входящего в меня, был достаточен, чтобы вызвать спазм, и это заставило Этторе зашипеть, а его бедра — дернуться в такт.

Пока я терла чувствительный бугорок между ног одними пальцами, другие вцепились в материал на его плече, держась из последних сил, пока он вбивался в меня. Мое тело подпрыгивало с каждым толчком, и вскоре моя голова откинулась на холодную дверцу холодильника:

— О, черт.

Моя узкая киска сжалась вокруг него, и он прикусил, а затем засосал мою ключицу:

— Черт, да, малыш. Кончай для меня. Позволь мне почувствовать это, когда накроет.

Я уже висела над обрывом. Не потребовалось много времени, чтобы сорваться вниз.

Мои кончики пальцев твердо нажали на клитор, и когда я сменила круговое вращение на быстрые движения из стороны в сторону, мои глаза закрылись, а нижняя часть живота напряглась. Через секунду мой позвоночник вытянулся, рот открылся, и я громко ахнула, когда это ударило меня.

Мое ядро судорожно пульсировало вокруг него, словно тугая перчатка, доящая его член, и Этторе громко зашипел, вталкиваясь в меня, удерживая себя глубоко внутри. Рука, сжимающая мою челюсть, напряглась, он прижался ртом к моей щеке и с силой притерся ко мне. Будучи так глубоко связаны, он с трудом дышал, и его тихое бормотание: «О, да, малыш. Вот так. Я так горжусь тобой. Ты такая приятная», заставило мои руки обвить его шею, прижимая его ближе и тихо мяукая.

Его дыхание стало тяжелым:

— Скажи мне, что хочешь моего семени.

Я хотела. Больше всего на свете:

— Я хочу его, — выдохнула я.

Этторе застонал:

— Господи. Черт. Я собираюсь наполнить тебя.

— Дай его мне, — взмолилась я.

— Ты такая хорошая девочка. Моя хорошая девочка. — Он нажал коротким поцелуем на мои приоткрытые губы. — Прими его, малыш.

Не прошло и секунды, как его тело стало твердым и непоколебимым, и когда его член начал дергаться и он начал кончать, это длилось так долго, что я подумала, он не сможет остановиться. Его пальцы болезненно сжали меня, когда он потерял контроль. Этторе остался бездыханным, и когда всё наконец закончилось, он издал дребезжащий звук, глубоко вдыхая и громко хрипя. Он держал меня, закрыв глаза, с выражением, которого я никогда раньше не видела на его лице.

Оно было мягким, что смотрелось неестественно на нем.

Без усилий он перенес меня к кухонному острову, посадил на край, затем дернул за юбку, задирая её высоко. Он развел мои ноги, и когда он посмотрел вниз на мою нежную розовую киску, мои щеки вспыхнули. Мой муж открыто смотрел, протянул руку и бесстыдно раздвинул мои губы двумя пальцами.

Я затаила дыхание, пока он наблюдал, как его семя вытекает из моей узкой дырочки, и выражение его лица было выражением чистого мужского удовлетворения.

Мой взгляд опустился. Смущенная, я выдавила слабую улыбку и поддразнила:

— Ты пытаешься сделать меня беременной, дорогой муж?

Это была шутка, поэтому я ожидала смеха. Вместо этого я получила холодный взгляд и что-то в его глазах, подозрительно похожее на вину.

— Погоди, — я посмотрела вниз на густую белую сперму, сочащуюся из меня, затем снова на него. — Ты что, правда?

Глава 16

Нарушения

Виттория

Мое сердце остановилось, когда Этторе просто произнес с той своей раздражающе безразличной интонацией:

— Разве это было бы так плохо?

Я не знаю. Мой мозг временно перестал функционировать.

Он добавил:

— Ты не хочешь детей?