Связанная с ним - Аврора Белль

Я с трудом сглотнула, виски начали пульсировать.

Разве нет?

— Этторе презирает Винченцу, — входная дверь скрипнула, закрываясь. И прямо перед тем, как она захлопнулась, Марко добавил: — И есть за что.

Марко был прав. Я никогда по-настоящему об этом не думала.

О Боже.

И теперь я не могла думать ни о чем другом.

Этторе

— Я устала от этого, — произнесла Виттория, глядя в зеркало в ванной и будучи одетой лишь в крошечные темно-синие трусики. Когда она подалась вперед, её животик чуть округлился, и всё, чего мне хотелось — это войти вслед за ней и прикоснуться рукой к этой мягкости. — Я не хочу мыть голову.

— Так не мой, — ответил я, словно мы находились в одной комнате.

— Но она жирная, — грустно призналась она.

— Да кого это волнует, — я сделал глоток черного кофе, мельком взглянув на бумаги, которые игнорировал уже несколько дней. — Собери волосы в пучок.

— Могу просто собрать волосы, — задумчиво пробормотала она.

Не оборачиваясь, я указал ручкой на экран телефона:

— Вот именно.

— Или, может быть, — протянула она, — мне стоит их просто отрезать?

Я выпрямился, забыв о бумагах. Брови сошлись на переносице, и я рявкнул:

— Только попробуй, черт возьми.

Я любил её волосы такими, какими они были. Густые, пышные, блестящие, и они приятно пахли.

— У меня никогда не было короткой стрижки. — Моя очаровательная жена скривилась. — А что, если будет выглядеть странно, и мне придется с этим жить? — Она покачала головой и с раздражением выдохнула: — Забудь. Просто помою.

Я расслабился, откинувшись на спинку стула с чувством облегчения:

— Вот и хорошо.

Когда она зашла в душ, я попытался переделать как можно больше работы, зная, что, как только она выйдет, я снова буду отвлечен. А когда она вышла — восхитительно мокрая и бесстыдно нагая — мой член под брюками дернулся, оживая. Она собрала волосы в полотенце, скрутила его и закинула на голову, оставив на макушке «башню».

— Хотела бы я пойти поплавать, — сказала она себе под нос.

Я покачал головой, подписывая документы:

— Ни единого шанса. Ты под домашним арестом, детка.

Она издала длинный, медленный вздох, который привлек мое внимание. Она положила руки на голый живот и медленно повела ими вверх. Кончики пальцев коснулись сосков, и когда она прикрыла грудь, сжимая её так сильно, что мягкая плоть выпирала между пальцами, я замер, а она рассеянно произнесла:

— Я бы всё отдала за то, чтобы поплавать.

— Ну... — мой член стоял столбом. Я бессознательно накрыл рукой его твердую длину. — Полагаю, я мог бы передумать. Возможно.

Прошло двенадцать дней с тех пор, как Виттория начала этот монолог. Поначалу я был тихо удивлен, но насторожен в отношении её намерений. В тот самый первый день я следил за ней пристальнее, чем обычно. Слышать, как она говорит прямо со мной — без страха, гнева или слез в глазах — было приятным сюрпризом. И так зародилась внутренняя дилемма.

Виттория — та самая женщина, что выпустила в меня пулю. И хотя я технически исцелился, свежий розовый шрам продолжал ныть. Мне не следовало улыбаться её безобидному флирту и детским дразнилкам. И всё же её комментарии по поводу ужина стали одной из моих любимых частей дня.

Она была до ужаса честна в оценке своей стряпни и порой становилась самонадеянной, когда её «победная серия» из вкусных блюд затягивалась дольше двух дней. На третий её быстро приземляли: напоминали, что хотя она готовит неплохо, до мастера ей далеко. Обычно это заканчивалось тем, что она скребла содержимое своего чудовищного творения прямо в мусорку и ела тарелку хлопьев.

В одиночестве её любознательная натура росла, и она часто задавала мне вопросы о себе, о детях и о том, как сильно она хотела бы, чтобы её навестила Джада, если бы я когда-нибудь позволил.

Странно, что она редко упоминала сестру, но, зная Винченцу Веро, я пришел к выводу, что в этом нет ничего удивительного.

Их семейная динамика была своеобразной. Мне казалось любопытным, что после того первого визита Винченца не пыталась узнать, где находится сестра. Будь на месте Виттории Джада, я бы разнес этот чертов дом голыми руками, лишь бы добраться до неё. Мне было трудно понять, как эти двое вообще ладят. Виттория была предана сестре, несмотря на все её недостатки, а Винченца... казалось, она двинулась дальше, ни разу не вспомнив о Виттории.

Мне это не нравилось. Это была полная чушь. Но пока моя жена оставалась в стороне, это было не моё дело.

Чем ближе был вечер, тем сильнее беспокойное нетерпение ворочалось в паху. Я следил за тем, чтобы к одиннадцати тридцати быть в безопасности своей спальни, потому что именно тогда обычно начиналось её представление. Я сидел, прислонившись к изголовью, с простыней, небрежно накинутой на нижнюю часть моего обнаженного тела, с телефоном в руках, ожидая своего приватного шоу.

Я не был готов к той первой ночи. На самом деле, я всё еще был в офисе, когда она раскинулась на кровати, полностью открываясь мне, и коснулась своего сладкого маленького тела. Мой взгляд затуманился, когда она погрузила пальцы в свою красивую розовую киску и потерла набухший бугорок. Мои пальцы впились в телефон с такой силой, что, казалось, я могу сломать его пополам. В благоговении я смотрел, не мигая, впитывая каждую мельчайшую деталь. А потом она выдохнула моё имя, и, черт возьми, у меня потекла смазка. Она держала меня в плену. У меня даже не было шанса запереть дверь, когда я неловко боролся с ремнем, дергал молнию, а затем полез в штаны, вытаскивая член. Не помню, чтобы я когда-нибудь был так возбужден. Я пытался не спешить, водя рукой вверх и вниз по пульсирующей, разгоряченной длине, но в итоге проиграл битву.

Я кончил. Дважды.

Она была невероятна. И пока я сидел там, одурманенный экстазом, со спермой на костяшках пальцев, забрызгавшей мою рубашку, я понял, что она делает, дразня меня. Было