Связанная с ним - Аврора Белль

Босиком, в легком настроении, я даже не подняла головы, войдя на кухню, но заметила высокую фигуру у стойки. Не останавливаясь, я проплыла к шкафчику у холодильника, открыла его и вытащила две десертные тарелки.

— Я отрежу тебе кусочек торта. — Я закрыла шкафчик и добавила: — Он шоколадный. Я уверена, что где-то накосячила, поэтому он немного плотноват, но это всё еще торт, так что я бы оценила его на шестерку. Семерку, если ты чувствуешь себя щедрым...

Когда я повернулась и мой взгляд упал на него, дыхание перехватило. Руки бессильно упали, и тарелки полетели вместе с ними. Сердце дрогнуло. Мне потребовалось много времени, чтобы обрести голос, но когда это удалось, я смогла лишь хрипло выдохнуть:

— Привет.

О Боже.

Он был еще красивее, чем я помнила. Этторе стоял высокий, ноги слегка расставлены, руки перед собой, он играл со своим обручальным кольцом.

Он здесь.

У моего мужа был безупречный вкус, и это проявлялось в его стиле. Безупречно одетый в черный приталенный костюм-тройку, он своими тяжелыми взглядом прошелся по мне с головы до ног, и клянусь, я почувствовала это — как нежное прикосновение по всему телу. Когда он начал двигаться, звук каждого выверенного шага заставил мой желудок сжаться. Он стал обходить стойку, и сердцебиение участилось.

Казалось, некоторые вещи не изменились. То, как сильно я на него реагировала, было одной из них.

Он здесь.

Напряжение между нами росло, тарелки со звоном стукнулись в пугающе тихом пространстве, когда я неуклюже поставила их обратно на стойку позади себя. Когда он остановился, небрежно прислонившись к кухонному острову, наблюдая за мной из тени своих глаз, я выдохнула:

— Ты здесь.

И как раз когда он открыл рот, чтобы ответить — наверняка что-то остроумное и едкое, — я не знаю, что на меня нашло. Он, казалось, предвидел мое движение, потому что, когда я бросилась на него, он поймал меня в воздухе без малейших усилий. Я обхватила его шею руками, а ноги заплела вокруг его стройной талии. Он подхватил меня под ягодицы, притягивая вверх, и когда он опустил лицо, я подняла свое. Наши губы встретились в голодном, всепоглощающем поцелуе, который испортил бы для меня любой другой поцелуй в будущем. Мои ладони скользили по его сильным плечам, вверх, мимо шеи, а затем я уже держала его лицо в руках, готовая к войне, если он решит отказать мне в своих губах.

К счастью, этого не произошло. Тем более, когда он простонал мне в рот, и его язык проник внутрь, нежно поглаживая мой.

Моя киска сжалась в предвкушении, и когда он держал меня одной рукой, а другой начал возиться с ремнем, я помогла ему, положив локти на его плечи и поддерживая себя, пока он пытался освободиться. Это заняло больше времени, чем я надеялась, и я отстранилась на секунду, чтобы прошептать прямо в губы:

— Позволь мне помочь.

Рука на моей заднице сжалась, и он собственнически произнес:

— Не вздумай, черт возьми, отстраняться. Ты у меня именно там, где я хочу. — Я услышала звон его ремня, затем опускание молнии. Он слегка подбросил меня на руке, прежде чем запустить пальцы под мое платье. Он сдвинул мои трусики в сторону и громко застонал, когда его ищущие пальцы обнаружили, что я уже мокрая. Я улыбнулась в поцелуй, и когда он прикусил мою нижнюю губу, выражение моего лица стало отрешенным, а бедра подались вперед. Я почувствовала жесткий жар его члена, когда он примерился, а затем он поднял руку к моему подбородку, сжав его пальцами так сильно, что они впились в кожу. Он посмотрел мне глубоко в глаза, дьявольски возбужденный, и прорычал: — Моя малышка всегда готова для меня, не так ли? — Я попыталась кивнуть, несмотря на его хватку, и Этторе был доволен моими стараниями. — А теперь, — сказал он с холодным блеском в глазах, — бери член папочки.

Он начал опускать меня, и когда головка прорвала вход в мою киску, я издала дрожащий вздох. Прошло много времени, и я забыла, какой он толстый. Мы были очень плотно прижаты друг к другу. Частично войдя, я сфокусировала взгляд на его глазах и не отрывала его. Я медленно моргала, пока он проталкивался еще дальше, растягивая меня, и в этой позиции он казался невероятно глубоко.

Это было слишком. Он был слишком.

Он нажал мягким поцелуем на мои расслабленные губы:

— Ты так хорошо справляешься, детка. Еще немного. Ты можешь это принять.

Одним финальным толчком он вошел в меня до самых яиц, и когда я распахнула глаза, обнаружила, что его суровый взгляд немного смягчился. Этторе прижался своим носом к моему, закрыл глаза, и мы долго дышали друг в друга, связанные воедино. В этот момент тишины я чувствовала каждое его движение и пульсацию. Я ожидала, что он будет трахать меня безжалостно, но впервые с момента нашего свадебного поцелуя Этторе был нежен со мной. Он коснулся своими губами моих и целовал меня нежно, снова и снова, прежде чем слегка пососать мою нижнюю губу.

Пульсацию своего пульса я чувствовала повсюду, и, насколько тесно мы были связаны, я знала, что он тоже.

Я позволила ему исследовать мой рот, игриво отстраняясь и улыбаясь в его губы, когда он низко зарычал — явное предупреждение не забирать у него его игрушку. Он оставался прочно внутри меня, пока мы целовались. Я даже не могла найти в себе сил смутиться из-за того, что каждый раз, когда его язык касался моего, моя киска дергалась. Я чувствовала, как из меня сочится влага, просачиваясь между нашими телами.

Он был совершенно разъярен, когда, терзая мои губы, он остановился, чтобы сказать:

— Счастлива теперь? Ты дразнишь и мучаешь меня, а у меня есть предел. Я провел больше времени с рукой на своем члене за последние два месяца, чем за всю свою чертову жизнь. Я всего лишь мужчина, Тори. — Он прикусил мои губы. — Что, черт возьми, ты со мной делаешь? Ты как проклятый наркотик. — Наши рты слились в горячем, влажном поцелуе, который громко чавкнул, когда он отстранился, чтобы признаться: —