Шепот пустыни: кровавая охота - София Бёрк

— Они уже замечают.

В этих словах было больше страха, чем ярости, и Делия впервые посмотрела на него внимательно. Сайф выглядел изможденным. Под глазами пролегли темные тени, движения стали резкими, а в глубине взгляда поселилось напряжение человека, который слишком долго ждал удара в спину. Он получил то, чего хотел, но трон не принес ему удовлетворения. Напротив, с каждым днем власть становилась тяжелее, а каждый новый приказ требовал все большей жестокости.

Сначала ему казалось, что достаточно объявить Кассия предателем, и люди смирятся. Пустыня была огромна и беспощадна, а мастер клана исчез бесследно. Ни одного гонца, ни одной записки, ни одного достоверного свидетельства того, что Кассий все еще жив. Любой другой правитель воспользовался бы этим как неопровержимым доказательством его гибели, но Керн упрямо отказывался верить. Народ слишком хорошо знал своего мастера. Поэтому Сайф был вынужден действовать иначе. Он велел объявлять на площадях, что Кассий покинул Керн, преследуя собственные цели. Распространял слухи о том, что брат добровольно отказался от власти. Намекал, что тот сошел с ума из-за своей этты и ушел в пустыню навстречу смерти. Каждый день ложь становилась все изощреннее, но вместе с ней росло и недоверие.

— Я найду браслет, — пообещала Делия. — Дай мне немного времени.

— Времени у нас нет.

Сайф отпустил ее и отвернулся, возвращаясь к трону. На его запястье тускло блеснула копия Белиала. Она была выполнена безупречно. Тот же рисунок, те же древние символы, те же темные камни, вкрапленные в металл. Даже человек, который видел настоящий артефакт множество раз, едва ли сумел бы отличить подделку с первого взгляда. Однако внешнее сходство не могло заменить силы. Браслет оставался холодным и безжизненным, сколько бы Сайф ни пытался вызвать скрытую в нем магию. Он носил его постоянно, надеясь, что присутствующие примут молчание артефакта за обычное спокойствие, но некоторые уже начали задавать вопросы.

— Никому не говори, что он исчез, — произнес он, усаживаясь. — Даже слуги не должны знать, что ты его искала.

— Они ничего не знают.

— Проследи, чтобы так и осталось.

Делия кивнула, собираясь уйти, но голос Сайфа вновь остановил ее.

— И помни: если браслет окажется у кого-то из сторонников Кассия, я буду считать, что именно ты передала его им.

Она резко повернулась.

— Я бы никогда…

— Я не спрашиваю, что ты сделала бы. Я предупреждаю.

Их взгляды встретились, и Делия поняла, что продолжать спор бессмысленно. Еще недавно она была уверена в Сайфе. Видела в нем вампира, способного дать ей все, чего она заслуживала: положение, власть, покои хозяйки дворца и вампира-игрушку Кассия Ламия. Он был амбициозен, решителен и не боялся идти против брата, тогда как Кассий видел в Делии лишь женщину, которая просто грела его постель. Но теперь в Сайфе появилось нечто, что заставляло ее все чаще задумываться, не выбрала ли она сторону проигравшего.

Она покинула тронный зал, сохраняя достоинство до тех пор, пока двери не закрылись за ее спиной. Только тогда Делия позволила себе выдохнуть и прижаться ладонью к ноющему плечу и щеке. Где-то глубоко внутри нее уже зародилось нехорошее предчувствие. Браслет не мог исчезнуть сам. Значит, кто-то проник в ее покои и забрал артефакт, не оставив следов. Кто-то, кто знал, где искать. Кто-то, кто находился слишком близко.

Пока Делия пыталась понять, кто мог ее предать, Керн продолжал жить под гнетом страха. По улицам ходили вооруженные патрули. На воротах вдвое увеличили число стражников, хотя Сайф объяснял это необходимостью защищать город от внешней угрозы. В действительности же большинство воинов следило не за пустыней, а за собственными жителями. Любая громкая фраза могла быть воспринята как призыв к мятежу. Любой спор превращался в донос. Люди старались не упоминать имя Кассия на площадях и в тавернах, но за закрытыми дверями продолжали говорить о нем.

В темницы отправлялись все, кто отказывался признавать власть Сайфа. Среди заключенных оказались советники, воины, служившие Кассию не одно десятилетие, старейшины нескольких влиятельных родов и простые жители, неосторожно заявившие, что новый мастер не имеет права занимать трон. Сайф хотел устроить показательную казнь. Уже приказал возвести помост на главной площади и подготовить цепи для осужденных, однако в последний момент отступил. Пока судьба Кассия оставалась неизвестной, убивать его сторонников было опасно. Если брат действительно погиб, казнь могла укрепить власть Сайфа. Но если он вернется, кровь невинных людей станет тем преступлением, которое не простит ни Кассий, ни народ.

Эта неопределенность сводила Сайфа с ума. Он пытался уничтожить надежду, но она упрямо возрождалась в самых неожиданных местах. На стенах домов появлялся знак солнца — старый символ рода Ламий. Торговцы передавали друг другу странные записки, в которых не было ничего, кроме слов: «Мастер вернется». Даже воины, назначенные охранять дворец, начинали переглядываться, когда кто-то произносил имя Кассия.

Причиной большинства этих слухов была маленькая Джамала.

Никто не воспринимал рыжеволосую девочку всерьез. Стражники видели в ней обычного ребенка, слишком любопытного и болтливого. Она легко пробиралась на рынок, носилась между прилавками, помогала старикам донести корзины и могла часами сидеть рядом с торговцами, слушая их разговоры. Но стоило рядом оказаться кому-то, кому она доверяла, как Джамала тихо сообщала, что Кассий жив. Девочка не знала, так ли это, но верила всей душой.

Она не кричала об этом на площадях и не призывала людей поднимать оружие. Лишь шептала нескольким знакомым женщинам, что настоящий мастер обязательно вернется. Рассказывала пекарю, будто видела вещий сон, в котором Кассий шел через пустыню, окруженный огнем. Убеждала старого оружейника, что Сайф захватил трон обманом и носит ненастоящий браслет. Через несколько часов слова девочки уже передавались из уст в уста, обрастая новыми подробностями. Одни говорили, что Кассий заключил союз с чудовищами. Другие уверяли, будто сама Лилит явилась ему в пустыне и благословила на возвращение. Третьи клялись, что видели ночью над городом огненный знак, предвещающий падение узурпатора.

Чем сильнее Сайф пытался задушить слухи, тем быстрее они распространялись. Арестовывая одного человека, он заставлял еще десятерых поверить, что новый мастер чего-то боится. И боялся он, по мнению жителей, лишь одного — возвращения брата.

Роберто наблюдал за происходящим молча. Он оставался рядом с Сайфом не из преданности, а потому, что понимал: Керну нужен хотя бы один человек, способный удержать нового правителя от безумных решений. Старый советник никогда не отличался доверчивостью. Он привык верить не словам, а фактам, и потому с самого начала история Сайфа вызывала у