Бой без правил. За любовь - Анна Гром

жизни, отсутствие перспектив, отголоски детства, прошедшего «не как у всех» – осталось на том ринге в Москве, вырвалось из него вместе с кровью и злостью, которую он держал на привязи годами. «Кровавая жатва» его здорово встряхнула. И позволила наладить отношения с отцом.

Часто он сравнивает мать и отца с собой и Алисой, проводя удивительные параллели: начали они одинаково, но прошли разные пути. Порой Ярославу кажется, не расстанься они тогда в шестнадцать, они могли бы ровно так же спустя тридцать лет – оба с разбитым жизнями – сидеть на чьей-нибудь кухне и тихо вспоминать былое. Не зря говорят: всё что ни делается – к лучшему, теперь у них с Алисой есть будущее, и он сделает всё, чтобы оно было светлым.

– Да, она старовата для тебя, приятель, – соглашается Ярик. Он хитро улыбается глядя в сторону двери – там стоит Алиса. Сегодня пятница, она, только что приехав, тихо наблюдает за их беседой. Поймав его взгляд, она возвращает ему лукавую улыбку и шутливо грозит пальцем.

– Зато тебе в самый раз, – без тени стеснения звонко сообщает Тимоха и, развернувшись к двери, машет Алисе рукой. – О, привет. Мне пора уроки делать. Спасибо за тренировку, Ярослав, – Тимка, сняв перчатки, по-взрослому жмёт ему руку и, состроив заговорщицкую мордашку, изрекает напоследок. – Целуйтесь уже.

Хихикнув, Тимофей убегает вприпрыжку на улицу. Совсем ещё ребёнок, но такой не по годам добрый и умный.

– Нам разрешили, вот это да, – смеясь, Алиса входит в зал. На улице похолодало, она в тёплой парке, на её волосах блестят капельки дождя или растаявшего снега – сегодня обещали осадки, а Ярик с утра из дому не высовывался, может и снег, кто его знает. Только что там сейчас происходит снаружи его уже не касается.

– Малец дело говорит.

Ярослав целует её, вдыхая цветочный сладкий аромат её волос. Впереди их ждут два чудесных выходных дня.

Эпилог

В жизни Алисы Максимовой это Новый год самый странный в жизни. Мама затеяла подготовительную суматоху аж за месяц, созвав под одной крышей целую толпу, не имеющую, казалось бы, ничего общего. В крохотном, но огромном в своём совершенно безнадёжном отсутствии каких-либо точек соприкосновения между его участниками списке гостей соседствовали Михаил Костров и Наталья Малаева-Антонова, а также её супруг Сергей Антонов. Мария, осознав неизбежность союза её дочери с Ярославом Костровым, а скорее, из-за внушительного будущего наследства последнего, о чём однажды вскользь проболтался ей папа, загорелась идеей наладить семейные связи. И, как ни странно, ни с одной из сторон она не получила отказа. Алиса печально вздыхает, глядя на суетящуюся над огромной тушей утки с яблоками мать, радостную от того, что дочь предпочла одному перспективному жениху другого, не менее перспективного, – хоть что-то в этом мире остаётся неизменным.

Наталья Викторовна прибывает первой. Муж катит её на кресле до самого входа, но у двери она решительно встаёт на ноги. Ослабевшая, но безупречно выглядящая Наталья с порога попадает в заботливые руки Марии. Её супруг, который сначала весьма настороженно отнёсся к идее нагрузить его нездоровую любимую половину празднованием Нового года в кругу чужой, по сути, семьи, на удивление легко находит общий язык с Ярославом – Сергей оказался старше его всего на шесть лет. В этом – в удивительной способности находить и удерживать интерес к себе у партнёров гораздо младше себя – Наталья и Михаил оказались удивительно похожи – опоздав к ужину, Костров-старший шумно и с помпой вкатывается во двор на мотоцикле. Позади него сидит его новая любовь – пышногубая блондиночка, официантка из кофейни через две улицы. Ей всего девятнадцать. То, с каким неподдельным восхищением она смотрит на Михаила, говорит о том, что она даёт ему то, в чём Костров так отчаянно нуждается – признание.

Странно, но дядя Миша и её отец находят, о чём поболтать во время перерывов на смену блюд – кажется, это бейсбол, автомобили и, как ни странно, работа – Михаил Костров отбывает наказание, занимаясь курьерскими доставками в отделении почты, в котором отец Алисы трудится почти двадцать лет. Алиса не могла представить, что однажды застанет их за мирной и искренне заинтересованной беседой, настолько её семья была предвзята к семье Костровых. Всё течёт, всё меняется, как говорил однажды кто-то из великих, но меняется всё не просто так – необходимо принимать решения, и решения эти подкреплять действиями. Алиса своё решение приняла в тот самый дождливый вечер на крылечке дома Ярика, и не было ни единой секунды, в которой бы она пожалела об этом. Даже сейчас, обмениваясь неловкими улыбками с Лизой – так зовут подружку дяди Миши – потому что не нашла с ней ни одной общей темы для разговора, Алиса тревожится, потому что всё ещё опасается каких-либо неприятных инцидентов, но бесконечно счастлива.

В гостиной дома её родителей – её дома – соседствует пышное, яркое цветение жизни и медленное умирание без истеричного отрицания этого, но со спокойным принятием и смирением с судьбой; надежды на счастливое будущее и скупая тоска по прошлому, которое никогда уже не повторится; разные уровни доходов и образования; разные представления о том, как надо и как не надо. Всего семь человек, но Алиса ощущает себя потерявшейся на огромной площади в каком-нибудь старинном городке, среди наводнивших её туристов, в водовороте смешения культур, без карты и знания языка. Ново и необычно видеть, как все эти люди осторожно принимают друг друга, пробуя общаться и налаживать отношения. А ведь это все она, Алиса Максимова, без пяти минут Кострова, заварила всю эту кашу! Она и её острое, почти эгоистичное желание быть счастливой рядом с по-настоящему любимым человеком. Алиса испытывает по этому поводу смешанные чувства: неловкость за то, что заставила всех этих людей испытывать неудобства и странную, смущённую гордость за то, что смогла столь разных людей объединить.

Алиса, приехавшая только вчера и с порога попавшая в предпраздничный водоворот, не успела толком побыть с Ярославом и тем более сообщить ему об очередном своём важном решении. Она находит его на террасе, недавно застеклённой и утеплённой отцом с помощью того же Ярика. Отец со смехом рассказывал ей по телефону, как мама, гордо задирая голову и пряча взгляд, звала их обоих прерваться на чай или на обед, и как Ярик, не обращая внимания на весь подтекст их с ней отношений, искренне и с улыбкой благодарил её. Она вела себя, как ребёнок: не желая признавать свою неправоту