Сердце пустоты - Алиса Джукич

карман. Натали не понимала, что если узнает правду, то уже не сможет дружить со мной как раньше и жить в одной квартире. Останется только осуждение и отвращение. Все навсегда изменится, а я этого не переживу.

Босая, я почти бежала по коридору к своей комнате, чтобы скорее удостовериться в том, что я не ошиблась и в кобле действительно находится яд Церберы Одолламской. Красивейшего растения с белым цветком, излучающим терпкий, обманчиво-нежный аромат жасмина, родом из отдаленных регионов Индии. Его токсин был настолько силен, что мог убить даже при вдыхании пыльцы измельченного листа. И самое главное, он не оставлял следов. Не обнаруживался стандартными тестами, растворяясь в организме бесследно, оставляя лишь картину внезапной сердечной недостаточности. Идеальное орудие убийства, про которое мне когда-то рассказывала Мария Дюбуа, осторожно выращивая его в саду, как главный экспонат в музее.

Я захлопнула за собой дверь, прислонившись к ней спиной. Из коридора доносились приглушенные голоса. Натали и Оливер о чем-то живо переговаривались, но сейчас меня волновало только одно. Глубоко втянув носом воздух, я проследовала к столу. Мне нужно было капнуть жидкость из колбы на предметное стекло и положить его под микроскоп.

Натали не стала меня преследовать и требовать ответов сейчас. Скорее всего решив, что для начала стоит поговорить с Оливером и отправить его домой, чтобы разобраться без посторонних. У меня в распоряжении оставалось минут десять уединения, и я сразу приступила к делу, игнорируя мокрые волосы, противно прилипающие к шее и лбу.

Дрожащей рукой я нашла в ящике стола латексные перчатки и одноразовую респираторную маску. Только обезопасив себя от малейшего воздействия токсина, с предельной осторожностью вскрыла колбу и села на стул.

Крошечную янтарную сферу я с предельной осторожностью перенесла на стекло и тонко размазала ее покровным. Затем установила образец под объектив и наклонилась к окуляру. Характерная кристаллическая структура сразу бросилась в глаза. Узор, напоминающий замысловатые снежинки смерти.

Мои догадки подтвердились. Это был яд Церберы Одолламской.

Сдержанный, почти истерический смешок вырвался у меня из груди. Я откинулась на спинку, а затем медленно повернулась в сторону тумбы, рядом с которой стояло растение в высоком керамическом горшке.

Я перевозила его с собой всю жизнь, начиная с отцовского дома и приюта, как самую ценную реликвию и любимую игрушку. Большинство обычных людей, не ведающих тонкостей в ботанике, глядя на растение, восхищались изящными белыми цветами, но я всегда знала правду. Рядом со мной десятилетиями жил личный киллер Марии, и однажды я уже воспользовалась его услугами…

Глава 16

Пятница

До праздника Адриана оставался всего один день. Утром «питон» прислал на телефон рассылку с изменением даты, которая меня и разбудила. После вчерашнего стресса я уснула мгновенно, даже не потрудившись переодеть халат. Стоило дотронуться щекой до подушки, и меня поглотил мир грез.

Комнату я покидала с опаской, так и не придумав, как объяснить странности своего поведения лучшей подруге. Натали я обнаружила сидящей за столом на кухне в фартуке магазина и допивающей кофе.

— Доброе утро, — нерешительно начала я и подступила к кофемашине. Нажав кнопку на сенсорной панели, отвечающую за латте, развернулась к подруге.

— Доброе. Я отправила людей к Флорану украшать особняк, сама поработаю в магазине, так как тебе лучше отдохнуть после пережитого в ванной… — Во мне поднялась волна слепого обожания к подруге, и подавшись ей, я отошла от столешницы и неожиданно крепко ее обняла.

Натали ответно обвила меня руками, крепко прижав к себе.

— Аля, так нельзя. Я ценю твое личное пространство и уважаю секреты, которые, как ты мне говорила, могут уничтожить все, что тебе дорого. Но, задумайся, стоят ли они твоей жизни? — Натали меня выпустила, чтобы заглянуть в глаза. — Знай, что я приму тебя любой, чтобы ты не утаивала, хоть родство с бен Ладеном.

Мой звонкий смешок эхом отразился от стен кухни.

— Все не настолько плохо, — успокоила я подругу и весело ей подмигнула. — Обещаю, я тебе все расскажу, но сначала удостоверюсь, что «питон» не выкинет очередной фокус.

Натали вдруг замялась.

— И как ты собираешься провернуть подобное?

— Наведаюсь к нему сегодня, — спокойно ответила я, хотя по коже бегали мурашки.

— Альма, если ты права, и вчерашнего убийцу подослал Флоран, визит к нему может обернуться катастрофой!

Машинка загудела, оповещая, что кофе готов. Я взяла кружку и отпила горячий, горьковатый напиток, стараясь, чтобы рука не дрожала.

— Ничего он мне не сделает, пока я ему нужна. Максимум, еще раз припугнет.

Натали встала, нервно покусывая губы.

— Это ты меня пугаешь. По-настоящему.

Я хмыкнула и, прислонившись к кухонному гарнитуру, застучала ногой.

— То ли еще будет. Кстати, — резко сменила я тему, потому что не могла больше выносить испуганный взгляд подруги, — я вчера едва не переспала с Эриком. А он… решил отдалиться. Как и со всеми своими девушками. И с чего я взяла, что могу заставить его отказаться от принципа никого не любить. — Вылила я подруге переживания, тактично не упоминая про осколок. Как же сильно хотелось поделиться хоть с кем-то наболевшем, не затрагивая главную правду и причину поведения Дюбуа.

— Он засранец и эгоист, как и все богачи. Не удивительно. — Натали пожала плечами, клюнув на наживку. — Хотя, я бы сделала ставку, что ты значишь для Эрика намного больше, чем все расфуфыренные девицы из его свиты.

Мои брови изогнулись, и я пристально воззрилась на подругу поверх дымящейся чашки.

— С чего бы это? — вопрос прозвучал скептически, но внутри что-то слабо дрогнуло — глупая, предательская надежда.

— Обратила внимание на то, как Дюбуа вел себя в опере. Каждый его взгляд был направлен на тебя. Даже когда Эрик разговаривал с другими, он все равно смотрел только не тебя. Как будто ты была центром его мироздания в тот вечер.

* * *

Переодевшись в удобный серый спортивный костюм и набросив на плечи легкую ветровку, я решила поехать до поместья Флорана на велосипеде. Мысль о метро или такси вызывала клаустрофобию. После пережитого в ванной хотелось открытого пространства, ветра в лицо, ощущения хоть какого-то контроля над собственной жизнью.

Безоблачное утро располагало к прогулке. Я выкатила свой старый, видавший виды велосипед с облупившейся белой краской и корзиной, чаще всего заполненной цветами, со двора дома и, сделав глубокий вдох, рванула с места.

Париж проплывал мимо, но не как застывшая красивая картинка из окна автомобиля, а как живой, дышащий организм. Ветер свистел в ушах, сдувая остатки оцепенения и страха. Колеса мягко шуршали по брусчатке, избегая