Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

– Хорошо, – говорит он. – Где договор аренды с «Олимпом»? Вы должны были внести правки еще в четверг.

Я чувствую, как краска заливает мое лицо. Договор, конечно же. Чертов договор, который до сих пор не готов.

– Руслан, ты же знаешь, я в пятницу голову от подушки оторвать не могла… – начинаю оправдываться я, но тут же жалею об этом, потому что он резко меня прерывает.

– Руслан Витальевич, Анна. – Его голос звенит от напряжения. – Соблюдайте субординацию, на которой вы сами так настаивали.

Его слова бьют наотмашь, словно пощечина. Я чувствую, как краснею еще сильнее, теперь уже от жгучего стыда и унижения.

– Извините, – едва слышно произношу я. – Я еще не закончила, но сегодня все будет готово.

– Жду бумаги к двенадцати, – отрезает он, демонстративно возвращаясь к ноутбуку. – Можете идти.

Но я стою, не двигаясь с места, ошеломленная его холодностью. Внутри все кипит от противоречивых эмоций. С одной стороны, я действительно сама хотела, чтобы мы соблюдали рабочую дистанцию. Но теперь, когда Руслан выполняет мои же требования и относится ко мне как к обычному, ничего не значащему сотруднику, это… ранит меня.

– Поняла, Руслан Витальевич, – выдавливаю я, отчаянно стараясь звучать профессионально и не выдать бушующие внутри эмоции. – Я все сделаю.

– Идите уже, Анна, – бросает он, даже не удостоив меня взглядом.

Вылетаю из кабинета, ощущая себя так, словно меня с размаху ударили в солнечное сплетение. В коридоре чуть не сталкиваюсь с той самой девушкой, которую видела с Русланом. Вблизи она еще ослепительнее – безупречная кожа, выразительные кошачьи глаза, роскошные волосы, как из рекламы шампуня.

– Руслан на месте? – спрашивает она у Алеси, даже не заметив меня.

Я не слышу ответа, стремительно убегая в свой кабинет, как в единственное убежище. Захлопываю дверь, падаю в кресло и сжимаю виски руками, пытаясь успокоить бешеный пульс. Что, черт возьми, со мной происходит? Почему меня так ранит его холодность? Почему я чувствую эту глупую ревность, видя его с другой женщиной? Это все неправильно, так не должно быть. Я должна ничего не чувствовать к нему, а не поддаваться эмоциям.

Снова чуть ли не насильно заставляю себя сосредоточиться на этом проклятом договоре. Работа, только работа. Ничего личного. Именно это я хотела, разве не так? Чтобы между нами были исключительно деловые отношения.

Но почему тогда так больно?

Яростно печатаю, внося коррективы в документ. Строчки сливаются перед глазами, голова начинает болеть сильнее. Но я почти закончила, осталось совсем немного, я должна справиться!

Через минут двадцать звонит мобильный, вырывая меня из тяжелых мыслей. Номер реабилитационного центра, где сейчас мама. Меня мгновенно охватывает леденящий ужас, и я судорожно хватаю телефон, чуть не роняя его.

– Да, я слушаю, – выпаливаю я, холодея от страха услышать что-то непоправимое.

– Анна Александровна, – голос медсестры звучит тревожно, еще больше усиливая мой панический страх, – только сейчас обнаружили, что у нас закончился препарат для вашей мамы, тот, который мы используем для восстановления нервных окончаний. Вам нужно срочно его купить, чтобы не прерывать курс реабилитации. Только вот он редкий, не всегда есть в аптеках.

– Я найду, – отвечаю я, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги. Не могу допустить, чтобы курс прерывали. – Как он называется?

Она диктует сложное название, и я записываю его в ежедневнике. Быстро заканчиваю с договором и начинаю обзванивать все аптеки города подряд. Первая, вторая, третья, десятая… Его нигде нет. Под заказ ждать около недели. Это слишком долго.

Встаю и подхожу к окну, нервно кусая губы. Что мне делать? Мама не может прерывать курс, это может отбросить назад все ее успехи, перечеркнуть все наши мучительные достижения. Только не сейчас, когда мы с таким трудом достигли большого прогресса.

Первая мысль, которая приходит в голову, – позвонить Кириллу. Думаю, что в Москве достать этот препарат будет гораздо проще.

– Привет, солнышко. – Его голос звучит тепло и заботливо. – Как ты себя чувствуешь?

– Привет, Кир. Уже лучше, – отвечаю я. – Слушай, мне нужна твоя помощь. Маме срочно нужен один препарат, а в нашем городе его нигде нет. Можно заказать в аптеке, но нужно ждать неделю. Может, ты сможешь поискать в Москве?

– Ань, ты же знаешь, я бы с радостью, но через десять минут уже выезжаю в аэропорт. – В его голосе слышится сожаление. – Физически не успею, солнце…

– Ладно, хорошо, – говорю я, стараясь скрыть разочарование. – Я что-нибудь придумаю…

Завершаю звонок и резко поворачиваюсь, вздрагивая от неожиданности. В дверях, словно призрак, стоит Руслан, наблюдая за мной с непроницаемым выражением лица.

– Вы могли бы и постучать, прежде чем войти, – произношу резче, чем планировала.

– Анна, вы будете делать мне замечания в моем собственном спортклубе? – Его голос звучит все так же холодно, но в глазах мелькает что-то, похожее на беспокойство. – Что с договором?

– Все готово, – отвечаю я, стараясь взять себя в руки. – Я как раз собиралась к тебе… То есть к вам, извините…

Сажусь за компьютер, чтобы распечатать документ. Руслан не уходит, стоит, пристально наблюдая за каждым моим движением.

– Что-то случилось? – внезапно интересуется он. – Выглядите расстроенной.

– Все нормально, – дежурно отвечаю я, не глядя на него.

– Какой препарат для мамы срочно нужен?

Его слова заставляют меня замереть. Он слышал мой разговор с Кириллом? Как долго же он стоял там, у двери?

– Я сама разберусь, – говорю я, протягивая ему распечатанный договор. – Вот, все готово, возьмите.

Руслан берет документы, но не уходит, будто прирос к полу. Я сажусь за компьютер и начинаю яростно печатать какой-то бессмысленный текст, делая вид, что безумно занята. Но каждой клеточкой тела ощущаю его электризующее присутствие. Воздух в кабинете мгновенно становится таким густым, что его можно разрезать.

– Что-то еще, Руслан Витальевич? – нервно спрашиваю я, не выдержав этой пытки.

– Нет, – равнодушно отвечает он и выходит, тихо закрыв за собой дверь.

Я выдыхаю, только сейчас осознав, что все это время задерживала дыхание. Снова звоню в аптеку и заказываю препарат, пусть он придет даже через неделю – выбора у меня все равно нет. Потом набираю номер реабилитационного центра, чувствуя, как нервозно дрожат пальцы.

– Скажите, пожалуйста, можно подобрать хоть какой-нибудь аналог, пока основной препарат будет в пути? – умоляюще спрашиваю я у медсестры.

– Да, аналог есть, – отвечает она, немного подумав. – Но должна предупредить, что он менее эффективный. Если других вариантов нет, будем временно использовать его.

Я выдыхаю. Это уже хоть что-то, какая-то спасительная соломинка. Остается молиться, что