Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

– Садитесь, все готово, – приглашаю всех, торжественно водружая на стол главное блюдо.

Мама медленно подходит к столу, Кирилл галантно помогает ей сесть, за что она благодарно касается ладонью его руки. Она всегда хорошо к нему относилась, хотя они виделись всего один раз за все эти годы. Но она знает, что именно Кирилл был моим спасательным кругом, когда я тонула в отчаянии после предательства Руслана. Мама все помнит, и мне нужно об этом не забывать.

Она пишет в своем блокноте, который теперь всегда носит с собой:

Как долетел?

– Хорошо долетел, буквально на крыльях любви, – отвечает Кирилл, накладывая себе салат. – Безумно скучал по Анечке.

Мама улыбается и пишет:

Аня тоже скучала.

– Правда? – Кирилл смотрит на меня с такой теплотой, что становится стыдно.

– Конечно, – улыбаюсь в ответ, но чувствую, что улыбка выходит натянутой.

Ужин проходит в приятной атмосфере. Кирилл увлеченно рассказывает о жизни в Москве, о наших общих знакомых, о родителях, о проекте, над которым работает. Мама внимательно слушает, иногда записывая вопросы. Я пытаюсь сосредоточиться на разговоре, но мысли, словно притянутые магнитом, постоянно возвращаются к Руслану. Боже, какая я ужасная! Рядом сидит мой парень, мы не виделись почти месяц! А все мои мысли лишь о Руслане. С какой нежностью он смотрел на меня в пятницу. И как отстраненно вел себя сегодня.

– Аня, ты меня слушаешь? – Голос Кирилла выдергивает меня из омута мыслей.

– Да, конечно, – торопливо киваю. – Ты говорил о новом проекте на осень.

Он смотрит на меня с легким подозрением, но продолжает рассказ. Мама тоже бросает на меня обеспокоенный взгляд, но я делаю вид, что максимально сосредоточена на разговоре.

После ужина мама пишет, что устала и хочет отдохнуть, и мы помогаем ей добраться до спальни. Она целует меня в щеку, пожимает руку Кириллу и закрывает за собой дверь.

Мы возвращаемся на кухню, чтобы убрать со стола. Кирилл помогает мне загрузить посудомоечную машину, я протираю столешницу влажной тряпкой. Физически ощущаю, как напряжение в комнате нарастает. Кирилл стоит так близко, что я чувствую жар его тела, и прекрасно понимаю, о чем он сейчас думает.

Когда мы заканчиваем, Кирилл берет меня за руку и ведет в мою комнату. Как только дверь закрывается за нами, он притягивает меня к себе и целует – глубоко, страстно, требовательно.

– Я так скучал по тебе, – шепчет он, ловко расстегивая пуговицы на моей рубашке. – Каждую ночь думал о тебе, о твоем теле…

Его руки скользят по моей спине, опускаются ниже. Обычно я отвечаю на его страсть с не меньшим энтузиазмом, но сегодня что-то не так. Голова кружится сильнее, и я чувствую, что температура поднимается.

– Кирилл, – тихо говорю, пытаясь отстраниться. – Подожди…

– Что такое? – Он продолжает покрывать поцелуями мою шею, расстегивая бюстгальтер.

– Я не очень хорошо себя чувствую, – признаюсь я. – Наверное, все-таки не до конца выздоровела…

– Я буду нежным, – шепчет он, не слушая меня. – Обещаю.

Его руки уже расстегивают мои шорты, и я ощущаю, как мое тело инстинктивно сопротивляется его прикосновениям, словно защищаясь.

– Кирилл, пожалуйста. – Я кладу руки ему на грудь, слегка отталкивая. – Я правда плохо себя чувствую. У меня, кажется, опять температура.

Он останавливается, смотрит на меня с нескрываемым разочарованием, отчего я машинально испытываю чувство вины.

– Прости, – виновато улыбаюсь. – Я не хотела испортить вечер…

Внезапно звонит домофон, и я вздрагиваю. Кто это может быть в такой поздний час?

– Ты кого-то ждешь? – удивленно спрашивает Кирилл.

– Нет, – качаю головой, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. – Странно…

Я застегиваю шорты и иду к двери, на ходу приводя в порядок рубашку. Поднимаю трубку домофона, стараясь унять дрожь в руках:

– Да?

– Ань, открой, это срочно. – Я замираю. Это Руслан.

Аня. Не Анна. Снова Аня. Одно это уже греет мою душу. Но что ему нужно так поздно? Хотя неважно, не могу проигнорировать его, рука сама тянется к кнопке открытия двери.

– Кто это? – спрашивает Кирилл из комнаты.

– Мой начальник, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, обыденно. – Говорит, что-то срочное.

Я нажимаю кнопку, открывая дверь подъезда, и выхожу на лестничную площадку, плотнее запахивая рубашку. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот разорвет грудную клетку.

Лифт поднимается, двери открываются, и я вижу Руслана. Сейчас он одет по-другому. Строгий костюм сменили черные джинсы, вместо рубашки – светлая футболка и кожаная куртка. Он выглядит… как в прошлом. От этого он кажется каким-то близким, родным. Раевский подходит ко мне молча и протягивает пакет. Я в замешательстве беру его, открываю и вижу внутри несколько упаковок лекарств – тех самых, которые так нужны маме для реабилитации. Которые я не смогла найти ни в одной аптеке города.

– Как… как ты узнал? – Я смотрю на него широко распахнутыми глазами, не веря тому, что вижу.

– Это неважно, Ань, – отвечает он коротко, но его взгляд смягчается, согревая меня изнутри.

В этот момент дверь квартиры открывается, и на пороге появляется Кирилл – с обнаженным торсом, в одних домашних штанах.

– Анечка, ты долго? – спрашивает он, и его удивленный взгляд падает на Руслана.

Я смотрю на Руса и вижу, как глаза его темнеют, превращаясь в черные грозовые тучи…

Глава 14. Руслан Раевский

Выезжаю на трассу, ведущую в родной город. Усталость горой наваливается на плечи, но внутри ощущается странное, почти болезненное удовлетворение, которое разливается теплом по венам. Три пачки лекарств лежат в бардачке, завернутые в аптечный пакет. Триста километров туда, триста обратно – все ради этих трех маленьких коробочек.

По радио играет что-то ненавязчивое, но я не вслушиваюсь. В голове крутятся обрывки случайно услышанного разговора Ани по телефону: «Маме срочно нужен один препарат, а в нашем городе его нигде нет. Можно заказать в аптеке, но нужно ждать неделю». В ее голосе было столько отчаяния, что я не задумываясь доделал всю работу пораньше и поехал в реабилитационный центр, где ее мама борется за возвращение к нормальной жизни после инсульта.

Медсестра в центре сначала не хотела ничего говорить. Пришлось включить все свое обаяние и немного приврать, что я близкий родственник семьи Богдановых. Только после этого она сдалась и выписала название препарата на листочке и добавила: «Если найдете – это будет чудо. Поставки задерживаются уже вторую неделю».

Что ж, чудеса случаются с теми, кто готов преодолеть триста чертовых километров до соседнего города ради призрачной надежды. В