Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

не романтический фильм, а реальная жизнь. И в реальности у Ани есть мама, которая нуждается в постоянном уходе. Мама, которая не может остаться одна. Мама, из-за которой Аня всегда будет возвращаться в эту квартиру. К нему. К этому долбаному Кириллу.

Я смотрю на часы. Прошло четыре минуты с тех пор, как они зашли в квартиру, а кажется, что вечность. Что они там делают? О чем говорят? Может, он сейчас обнимает ее, целует, касается волос, нежной кожи… От этих образов меня начинает потряхивать, и я с силой бью кулаком по оштукатуренной стене. Боль отрезвляет, но ненадолго. Ладно, стоит признать, все, что происходит сейчас, – исключительно моя заслуга. Пара неверных решений в прошлом привели к тому, что это я стою в темном подъезде, пока Аня со своим новым парнем общаются в квартире.

Через пару секунд дверь наконец-то открывается. На пороге стоит Анюта. Вместо домашних тапочек на ней удобные кроссовки, а поверх рубашки накинута джинсовая куртка. Она выглядит расстроенной, брови сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию.

– Выйдем на улицу, – говорит она тихо, почти шепотом.

Но я не двигаюсь с места. Что-то в ее голосе, в ее взгляде заставляет меня насторожиться.

– У тебя какие-то проблемы с… Кириллом? Могу зайти и поговорить с ним…

– Не надо ни с кем разговаривать, – устало произносит Аня и идет к лифту, проходя мимо меня.

Она нажимает кнопку вызова, и я следую за ней, не сводя глаз с ее профиля. Она выглядит измотанной – тени под глазами, бледная кожа, напряженная линия плеч. Но даже так она прекрасна. Ее красота не кричащая, не вызывающая, она тихая и глубокая, как лесное озеро. Анюта всегда затмевала в моих глазах всех эталонных красавиц. Эта малышка, которая со своим ростом едва достает макушкой мне до плеча.

Лифт приезжает быстро, и двери открываются с тихим шипением. Аня заходит первой, а я следую за ней. В тесном пространстве кабины ее запах – легкий аромат ванили и чего-то цветочного – окутывает меня, заставляет сердце биться еще быстрее. Она избегает прямого взгляда, изучая стены лифта, будто они произведение искусства. Я же не могу оторвать глаз от ее лица, от изгиба шеи, от непослушной прядки волос, убранной за ушко.

Ловлю себя на мысли, что безумно хочу, чтобы лифт сломался. Чтобы мы застряли здесь, между этажами, только вдвоем. В этом тесном пространстве, откуда она не сможет убежать. Где нам придется поговорить друг с другом.

Но, как назло, лифт работает безупречно. Он плавно останавливается на первом этаже, и двери открываются перед нами. К выходу из подъезда идем молча.

На улице прохладно. Вечерний ветер пронизывает насквозь. Замечаю, как Аня ежится и ее голые ноги покрываются мурашками от холода.

– Давай сядем в машину, – предлагаю, кивая в сторону своего автомобиля, припаркованного у подъезда.

– Нет. – Она качает головой. – Я вышла ненадолго, просто хочу подышать свежим воздухом.

Она поворачивается ко мне и впервые за вечер смотрит прямо в глаза.

– Спасибо, что достал лекарство для мамы.

– Пустяки, – обыденно отвечаю я, хотя мы оба знаем, что это не так. – Я понимаю, как важно для тебя здоровье мамы и ее реабилитация.

«А для меня важна ты», – мысленно добавляю.

Аня кивает. Она словно что-то хочет сказать, но никак не может решиться. Я жду, давая ей время собраться с мыслями.

– Мы с Кириллом уже больше четырех лет вместе, – наконец произносит она.

Эти слова бьют под дых сильнее, чем любой физический удар. Четыре года. Так вот где я видел этого Кирилла! На видео, которое она выложила в соцсети. Зарегистрировался там специально, как только узнал, что у Ани появился парень. Мне было важно найти ее и увидеть все своими глазами. Кто-то снимал их со стороны. Аня выглядела вполне счастливой. Улыбалась, смеялась, пока он лапал ее своими грязными руками. Это был он, точно. Я после этого сразу же удалил это гребаное приложение и больше ни разу туда не заходил.

Черт, они до сих пор вместе. А сколько мы были с Аней? Полтора месяца? Меньше? Эта мысль вызывает во мне волну дикого раздражения.

– Ты вышла, чтобы поговорить о своем парне? – спрашиваю резче, чем намеревался.

– Не только. – Она обхватывает себя руками, словно защищаясь. – Просто… у нас все серьезно, Руслан. И Кирилл не знает о том, что я… что мы с тобой когда-то встречались.

Я чувствую, как внутри все закипает, пока Аня делает паузу, словно собираясь с силами для следующих слов.

– Я не смогу объяснить Кириллу тот факт, что работаю на своего бывшего. И я прошу тебя не лезть в наши отношения. Пожалуйста, ничего не говори ему…

Я смотрю на нее, не веря своим ушам. Она просит меня молчать? Делать вид, что между нами ничего не было? Что я для нее просто работодатель? Никогда еще не чувствовал себя таким униженным.

Злость поднимается горячей волной. Усмехаюсь, и эта усмешка больше похожа на оскал.

– Ты просишь, чтобы я молчал для того, чтобы этот придурок чувствовал себя победителем? Чтобы он продолжал вести себя так, словно ты его собственность, будто он имеет право трогать тебя на моих глазах?

– Он мой парень… – начинает Аня, но я перебиваю ее:

– Да мне плевать, кто он! – Мой голос звенит от напряжения, чувствую, что мне все сложнее дается контроль. – Ты моя, Аня, понимаешь? Только моя!

Я вижу, как меняется ее лицо. Удивление сменяется гневом. Ее глаза сверкают, щеки покрываются румянцем, и она делает шаг ко мне.

– Да неужели? – В голосе Ани столько яда, что я почти физически ощущаю его горечь. – Ты вообще хоть раз думал, каково мне сейчас?! Сначала ты унижаешь меня на глазах своих друзей, жестоко отвергаешь, сказав, что никаких «мы» нет и никогда не было, а потом через пять лет делаешь вид, что все в порядке, считаешь, что можешь разговаривать со мной, будто мы старые добрые знакомые. Совершаешь благородные поступки ради меня, стараешься!

Она почти кричит, и я вижу, как блестят непролитые слезы в ее глазах.

– Тебе не кажется, что ты опоздал, Руслан?! Лет так на пять. Сколько раз мне еще нужно повторить, что ничего уже не вернуть? Наши пути разошлись, и заметь, это не я так решила. Ты сам этого захотел.

Она тычет пальцем мне в грудь, и этот жест, такой знакомый, такой ее, ломает что-то внутри меня. Каждое ее слово вонзается в сердце острым кинжалом, потому что я знаю – Аня чертовски