Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

До конца рабочего дня я больше не вижу Руслана, хотя постоянно ловлю себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре. В два часа звоню Алесе, чтобы узнать, на месте ли он, – мне нужны его правки, если они есть.

– Руслан Витальевич уехал, – отвечает она натянутым голосом. – Его сегодня больше не будет.

Я кладу трубку, чувствуя странное опустошение. Весь день прошел как в тумане. Встреча с той девушкой, холодность Руслана, проблемы с лекарством для мамы… Все это обрушивается на меня неподъемной глыбой, и я чувствую, как глаза начинают жечь от подступающих слез.

«Соберись, – строго говорю себе. – Ты справишься. Ты всегда справляешься».

Но в глубине души я отчетливо понимаю, что что-то во мне безвозвратно изменилось. Что-то фундаментально важное. И это напрямую связано с моими запутанными, мучительными чувствами к Руслану…

* * *

Сижу за кухонным столом и маленьким ножом нарезаю овощи для салата. Из духовки доносится божественный аромат запекающейся курицы – мамин рецепт, по которому я готовлю только по особым случаям. Эта волшебная комбинация специй, терпкий чеснок, свежий лимон… Кирилл будет в восторге. Я уже представляю, что скоро он зайдет в квартиру, обнимет меня, скажет, что скучал, и на мгновение мне становится легче. Хотя бы ненадолго я перестану быть одинокой лодкой в бушующем море проблем. Но тут же, словно острое лезвие, в памяти врезается воспоминание о взгляде Руслана – холодном, отчужденном, почти чужом, – и что-то внутри меня болезненно обрывается, оставляя пустоту.

Таймер на духовке звенит, выдергивая меня из тягостных размышлений. Вскакиваю как ужаленная и, натянув прихватки, распахиваю дверцу духовки. Курица выглядит идеально – золотистая хрустящая корочка скрывает сочное, нежное мясо. Мама научила меня готовить по этому рецепту, когда мне было семнадцать, с лукавой улыбкой добавив, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Тогда я только рассмеялась – какие мужчины в семнадцать? А потом, словно в насмешку судьбы, через несколько месяцев в мою жизнь ворвался Руслан. Ирония в том, что он так и не попробовал эту курицу – все как-то не складывалось, а теперь, похоже, этого и вовсе не случится.

– А-ня. – Я слышу слабый голос мамы из спальни.

– Да, мам, уже бегу! – отзываюсь я, торопливо вытирая руки.

Захожу в спальню и вижу ее – мою несгибаемую, но такую хрупкую сейчас маму. Она сидит на краю кровати, опираясь на ходунки. Ее когда-то роскошные волосы поредели, стала видна седина, но глаза… Я так счастлива, что глаза вернулись в прежнее состояние – стали яркими, живыми, полными неукротимой воли к жизни. Она верит, что снова будет ходить и говорить без усилий, и эта вера – ее самое мощное лекарство. И я верю вместе с ней, потому что иначе просто не могу.

Мама указывает на блокнот, ее новый голос, в котором написано:

Кирилл скоро приедет?

– Да, мамуль. Написал, что самолет приземлился, – улыбаюсь, стараясь, чтобы голос звучал радостно.

Мама кивает, улыбнувшись, и снова тянется к блокноту.

Рада, что он приехал. Ты в последние дни грустная.

Я невольно отвожу взгляд. Ну конечно, мама видит меня насквозь. Особенно сейчас, когда мы так сблизились.

– Просто устала на работе, – отмахиваюсь я, но даже сама слышу фальшь в голосе.

Мама смотрит на меня с выражением лица, которое говорит:

Знаю, что ты недоговариваешь, но не буду давить.

И я бесконечно благодарна ей за это молчаливое понимание.

Внезапно звонит домофон, и я вздрагиваю.

– Это он! – восклицаю, чувствуя, как сердце начинает отбивать бешеный ритм. – Сейчас вернусь.

Бегу к двери, на секунду останавливаюсь перед зеркалом – поправляю волосы, проверяю макияж. Все в порядке, я готова к встрече с человеком, с которым, кажется, планирую связать свою жизнь. Поднимаю трубку домофона:

– Да?

– Это я, солнце. – Голос Кирилла звучит измотанно, но в нем слышится неподдельное счастье.

Открываю дверь и жду, прислушиваясь к звуку лифта. Каждая секунда кажется вечностью. Наконец я вижу его – моего Кирилла, красивого, в объемном худи и спортивных штанах, с идеально уложенными волосами, с огромным чемоданом и букетом алых роз.

– Анечка, – выдыхает он, и я бросаюсь к нему, обвивая руками его шею.

Его губы сразу же находят мои, а язык уверенно проникает в мой рот. Чувствую его запах, ощущаю тепло его тела, силу его рук, обнимающих меня.

– Я так скучал, – шепчет он между жадными поцелуями. – Ты даже не представляешь как.

– Я тоже, – отвечаю, и отчасти это правда. Я действительно скучала, хотя, если быть до конца честной с собой, времени и сил на тоску у меня почти не оставалось.

Мы заходим в квартиру, и из спальни, медленно опираясь на ходунки, выходит мама.

– Здравствуйте, Людмила Михайловна. – Кирилл улыбается ей своей самой обаятельной улыбкой. – Это вам.

Он протягивает ей букет, но мама только виновато улыбается, показывая на свои руки, которые крепко держатся за ходунки.

– Я возьму, – говорю, забирая цветы. – Они прекрасные, спасибо.

Иду на кухню и ищу, куда поставить букет. Единственная ваза, которая есть в этой квартире, уже занята – в ней стоят нежно-розовые пионы, которые Руслан принес в пятницу. Теперь эти цветы кажутся немым укором.

Нахожу на верхней полке старую стеклянную банку, наполняю ее водой и ставлю туда розы. Они выглядят немного нелепо в этой импровизированной вазе, но все равно прекрасны.

Кирилл бесшумно подкрадывается сзади, обнимает меня, зарывается лицом в мои волосы, целует шею, но я почему-то не ощущаю трепета, как раньше, хотя я правда рада его видеть.

– М-м-м, чем так вкусно пахнет? – мурлычет он мне на ухо.

– Курица по маминому рецепту, – отвечаю я, поворачиваясь к нему. – Надеюсь, ты голодный.

– Просто умираю с голоду. – Он улыбается, но вдруг его взгляд падает на подоконник, где стоит ваза с пионами. – Ого, я смотрю, тебя цветами не удивить.

Мое сердце замирает, пока разум судорожно придумывает оправдания.

– А, это… – я запинаюсь. – Подруга заходила на выходных, когда узнала, что я заболела.

– Хорошие у тебя подруги. – Кирилл понимающе кивает. Он верит. Конечно, верит. Почему бы ему не верить? Я никогда не давала ему повода для ревности.

Мы накрываем на стол вместе. Кирилл постоянно находит повод прикоснуться ко мне – то нежно погладит по спине, то обовьет рукой талию, то как бы случайно коснется бедра. Обычно эти прикосновения разжигают во мне огонь, но сегодня я ощущаю лишь странное напряжение. Наверное, дело в том, что я действительно неважно себя чувствую –