Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

Реакция не заставила себя долго ждать – ей не понравилось. Об этом говорило все – ее растерянный взгляд, неуверенный тон, поведение в моем кабинете. Все ведь познается в сравнении. Хочет она того или нет, но невидимая броня, которую она выстроила против меня, постепенно дает брешь. А это именно то, что мне нужно.

* * *

Дорога до Аниного дома занимает минут двадцать. Паркуюсь у подъезда и выключаю двигатель. Несколько секунд сижу неподвижно, жадно всматриваясь в окна. Восьмой этаж, вычислить ее квартиру не так уж и сложно, но только в одной комнате горит приглушенный свет. Наверняка это ее комната. Интересно, что Аня делает сейчас? Читает? Смотрит фильм? О чем она думает? Как отреагирует, когда увидит меня на пороге так поздно?

Беру пакет с лекарствами и выхожу из машины. Подхожу к подъезду, набираю номер ее квартиры на домофоне. Сердце почему-то бьется чаще обычного. Как у прыщавого пацана перед первым свиданием.

– Да? – Ее голос звучит робко, неуверенно.

– Ань, открой, это срочно, – говорю я.

Аня, Анюта, не Анна. Поздний вечер и приватная обстановка не предполагают формальностей. К тому же я хочу, чтобы она поняла – сейчас я приехал не как начальник, а как мужчина, для которого она значит больше, чем может себе представить.

Дверь подъезда открывается с характерным щелчком. Захожу внутрь и вызываю лифт. Пока еду на восьмой этаж, ощущаю себя взволнованным. Давно такого не было.

Лифт останавливается, двери открываются, и я наконец-то вижу ее. Аня стоит у двери своей квартиры. Она в домашних шортах, которые открывают ее стройные ноги, у длинной рубашки расстегнуты последние две пуговицы. Аня нервно скрещивает руки на груди, словно пытается прикрыться. Ее распущенные волосы струятся по плечам, а когда она заправляет непослушную прядь за ухо, я замечаю, как пылают ее щеки. Она выглядит смущенной, удивленной и даже немного испуганной.

Молча подхожу к ней и протягиваю пакет с необходимыми препаратами. Она берет его с замешательством, заглядывает внутрь и широко распахивает глаза, увидев содержимое.

– Как… как ты узнал? – спрашивает она, и я физически ощущаю, что ледяная стена между нами начинает таять.

Напряжение последних недель отступает. Ее взгляд меняется, становится мягче, теплее. Я чувствую, как что-то внутри меня тоже смягчается. Я хочу сказать ей, что ради нее готов сделать все что угодно, но не успеваю…

– Анечка, ты долго? – Из квартиры выходит парень, и внутри меня все рушится в пропасть.

Среднего роста, подтянутый, без футболки, в одних спортивных штанах. Он останавливается рядом с Аней и оценивающе смотрит на меня. В его взгляде читается вызов. Неужели это и есть ее «жених» из Москвы? Этот придурок все-таки решил почтить нас своим присутствием.

Чувствую, как внутри разрастается черная дыра, поглощающая все светлые чувства. Каждый нерв ощущается оголенным проводом. Этот мудак всем своим видом дает понять, что я отвлекаю его девушку от чего-то важного. От чего именно – нетрудно догадаться. Щеки Ани вспыхивают ярче. Уверен, что она знает, о чем я думаю в этот момент.

Интересно, она рассказывала ему обо мне?

Черт, ощущаю себя гребаным куколдом, который готов горы свернуть ради любимой, пока она в это время развлекается с другим. Унизительное, выворачивающее наизнанку чувство, которое растекается по жилам раскаленной лавой.

Кулаки непроизвольно сжимаются, мечтая стереть с его долбаного лица эту самодовольную ухмылку, но сейчас я сдерживаюсь титаническим усилием воли. Знаю, что это еще больше оттолкнет Аню от меня. Хотя, казалось бы, куда больше…

– Анечка, может, ты нас познакомишь? – Этот бессмертный подходит ближе и протягивает мне руку.

Его лицо кажется странно знакомым, я почти уверен, что видел его раньше.

– Вы начальник Ани, только вот она не говорила, как вас зовут, – обращается он ко мне.

Класс, Аня даже не упоминала моего имени. Ну конечно, я же для нее никто. Всего лишь временный работодатель, мимолетный эпизод.

Я отвечаю на рукопожатие, возможно, сжимая его руку немного сильнее, чем следовало бы.

– Кирилл, это мой начальник Руслан Витальевич, – вмешивается Аня. – Руслан Витальевич, это Кирилл.

– Анин жених, – добавляет этот урод, слащаво улыбаясь.

Одно резкое движение, и этот Кирилл на какое-то время останется без правой руки. Но я сдерживаюсь и отпускаю его ладонь, переводя взгляд на Аню, чье лицо выражает мучительную неловкость. Интересно, кого из нас она стесняется – меня или этого… Кирилла?

– Ань, вы закончили? – спрашивает он, собственнически обнимая ее за талию, словно помечая территорию, и я уже жалею, что не сломал ему руку пару секунд назад.

– Кир, иди в дом, мы сейчас договорим с Русланом Витальевичем, и я приду, – внезапно говорит Аня, тем самым давая мне призрачную надежду. На что? Да черт его знает.

По крайней мере, из нас двоих она сейчас выпроваживает своего парня, а не меня.

– Это что, не терпит до утра? Время десять вечера, – возмущается Кирилл, еще сильнее действуя мне на нервы одним своим существованием.

– Не терпит, – вмешиваюсь я, подходя ближе.

Аня, заметно побледнев, хватает своего парня за руку и практически затаскивает в квартиру, предотвращая неминуемую стычку. А я остаюсь стоять под дверью, не до конца уверенный, выйдет ли она вообще.

Даже если мы поговорим, она же вернется домой, вернется к нему, будет делить с ним постель. От одной этой мысли кровь закипает в венах. Знать, что у Ани есть парень, но где-то там, далеко, – это одно дело, а совсем другое, когда он рядом с ней, может к ней прикоснуться в любой момент. Этот сукин сын считает, что имеет на это право.

Минуты тянутся, как патока, липкие и тягучие, а я стою у ее двери, как преданный страж, как верный пес, как чертов идиот. Пальцы сжимаются в кулаки, разжимаются, снова сжимаются. Слышу приглушенные голоса за дверью – ее и его. Кирилла. Даже мысленно произносить его имя противно, оно застревает в горле, как кость.

В голове крутится ворох мыслей, одна безумнее другой. Я представляю, как врываюсь в квартиру, хватаю этого придурка за воротник и говорю ему прямо в лицо: «Она не твоя. Никогда не была твоей. И не будет». Я буквально вижу, как удивление на его лице сменяется животным страхом, когда он понимает, что я не шучу.

Или лучше дождаться, когда Аня выйдет, схватить ее за руку и увезти отсюда. Далеко-далеко, туда, где этот Кирилл никогда ее не найдет. Где мы будем только вдвоем.

Горько усмехаюсь своим фантазиям. Какой же я наивный идиот. Это