Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

Когда-нибудь она узнает правду, что у меня не было другого выбора и я поступил так, чтобы защитить ее, отгородить от того ужаса, в котором оказался по своей же вине, но точно не сейчас…

Аня трясется от злости. Вижу, как тяжело она дышит, как дрожат скопившиеся слезинки в уголках ее глаз. Не могу видеть ее такой. Не могу слышать эти слова. Не позволю ей думать, что я играю с ней. Делаю шаг вперед и обхватываю ее плечи руками. Она пытается вырваться, но я держу крепко.

– Отпусти меня! – требует она, но я не слушаю.

Притягиваю ее к себе, чувствуя, как она упирается ладонями мне в грудь. А потом делаю то, о чем мечтал все эти годы, – целую ее. Нагло, дерзко, не спрашивая разрешения. Упиваюсь ее вкусом – сладким, с легкой горчинкой кофе, который она, должно быть, пила недавно. Ее губы такие же мягкие, как и в моих воспоминаниях, на долю секунды кажется, что она отвечает мне. Углубляю поцелуй, одной рукой обхватывая ее затылок, другой – прижимая к себе за талию. Чувствую, как ее тело напрягается, а потом на секунду расслабляется. Аня приоткрывает губы, позволяя мне полностью проникнуть языком в ее рот. Исследую каждый миллиметр, каждый изгиб, заново открывая забытые ощущения. Целую ее со всей страстью, со всей болью, со всей любовью, которую держал в себе эти пять лет. Я вкладываю в этот поцелуй все, что не могу сказать словами. Все, что она должна знать. Ощущаю, как ее тело снова напрягается в моих руках, как ее дыхание сбивается, как быстро бьется ее сердце – или это мое? Не могу отпустить Аню, не могу оторваться от ее губ, потому что знаю: как только я это сделаю, все закончится.

Но внезапно чувствую резкую боль – Аня кусает мою губу, а затем с неожиданной силой отталкивает меня. Отступаю на шаг, и в следующий момент ее ладонь с оглушительным звуком встречается с моей щекой. Анюта дает мне пощечину – звонкую, сильную, такую, что голова дергается в сторону, а на щеке остается горящий след от ее маленькой ладони.

– Я ненавижу тебя, – произносит она дрожащим голосом. – Ненавижу, что ты считаешь, будто можешь играть с чувствами людей по своему усмотрению. Отвергаешь, а после делаешь вид, что ничего не произошло. Со мной эти игры больше не пройдут. Уходи, Руслан. Просто уходи…

Не дожидаясь моей реакции, быстро разворачивается, открывает дверь ключом от домофона и исчезает в подъезде.

Стою оглушенный, щека до сих пор горит после удара. В голове звенящая тишина, словно все мысли разом испарились, оставив после себя выжженную пустыню. И тут внутри что-то окончательно обрывается, словно кто-то запустил механизм полного разрушения.

Медленно отхожу от подъезда, сажусь в машину и достаю телефон. Пальцы сами находят нужный контакт.

– Карина? – говорю, когда на другом конце отвечают. – Твое предложение еще в силе? Буду дома через полчаса…

Глава 15. Анна Богданова

Взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, словно таким образом могу убежать от произошедшего. Сердце бешено колотится, и я не знаю, от чего больше. От физической нагрузки или от того, что случилось минуту назад у подъезда. Руки судорожно сжимаются в кулаки от ярости, ногти впиваются в ладони до боли.

Руслан. Меня. Поцеловал.

Просто взял и поцеловал, словно имел на это право! Будто я не говорила ему тысячу раз, что у меня есть Кирилл! Что между нами все в прошлом!

Останавливаюсь между пятым и шестым этажами, чтобы перевести дыхание. Подъезд пропитан сыростью и едким дымом сигарет. Обычно этот запах вызывает у меня отвращение, но сейчас я благодарна за что-то настолько приземленное и обыденное. Это возвращает меня в реальность.

Продолжаю подниматься, но уже медленнее. Шестой этаж. Седьмой. Ноги начинают гудеть от напряжения, но мне отчаянно нужны эти минуты. Нужно снова собрать себя по кусочкам перед возвращением в квартиру. Перед тем, как встретиться взглядом с Кириллом.

Невольно касаюсь губ. Они еще пылают, словно Руслан поставил на мне клеймо. Хранят невидимый отпечаток чужого прикосновения. Поцелуй был неожиданным, резким, почти грубым – но в то же время в нем было что-то такое… что-то, от чего мои колени предательски подкосились. Ненавижу себя за эту реакцию. Ненавижу Руслана за то, что заставил меня это почувствовать.

Восьмой этаж. Я останавливаюсь, прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза.

Как мы теперь будем работать вместе? Как я смогу смотреть ему в глаза на планерках, обсуждать проекты, отчитываться перед ним? Может, стоит уволиться? Найти что-то другое…

Но эта мысль умирает, даже не успев полностью сформироваться. Я не могу уволиться. Не сейчас. Не с мамой, за которой нужен постоянный уход, дорогие лекарства, реабилитация. Не с моей зарплатой, которая позволяет нам держаться на плаву. Не с гибким графиком, который дает мне возможность быть рядом с ней, когда это необходимо.

Руслан знает все это. Знает и безжалостно использует.

Делаю глубокий вдох и подхожу к квартире. И как теперь смотреть Кириллу в глаза? Он и так был не в восторге, когда увидел Руслана у нашей двери. Так поздно, да еще и с лекарством для мамы. Мне пришлось солгать. Сказать, что я сама попросила начальника поискать важный препарат в аптеках другого города, потому что он был там в командировке. Но все это ложь от первого до последнего слова.

Достаю ключи из кармана джинсовки. Рука дрожит, металл скользит по замочной скважине, не попадая в цель с первого раза. Наконец дверь поддается, и я вхожу в квартиру, стараясь вести себя так, будто ничего не случилось.

– Я дома, – выдыхаю я, стягивая кроссовки и вешая джинсовку на крючок в прихожей.

– Долго ты. Все в порядке? – из комнаты доносится голос Кирилла.

– Да, просто выходила на улицу на пару минут, проветриться.

Сразу же направляюсь в ванную, не дожидаясь, пока он выйдет в коридор. Мне нужно умыться, привести себя в порядок и смыть с лица следы волнения. Закрываю за собой дверь и включаю холодную воду. В зеркале вижу, как щеки пылают, в глазах лихорадочный блеск, а чуть припухшие губы все еще хранят следы чужого вторжения. Наклоняюсь и умываю водой в лицо снова и снова. Словно могу смыть не только следы косметики, но и воспоминания о произошедшем.

Бесполезно. Ничего не помогает.

Тогда достаю из шкафчика