Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

Когда Кирилл ставит меня на пол и целует, я отвечаю на его поцелуй. И изо всех сил стараюсь не думать о том, что совсем недавно губы другого мужчины заставили меня почувствовать то, чего я не ощущала уже очень давно…

* * *

Шагаю уже по привычной дороге от реабилитационного центра к работе, жадно вдыхая свежий утренний воздух, словно он может очистить мою душу. Небо сегодня удивительно чистое, почти прозрачное, с редкими перистыми облаками, которые кажутся мазками акварели на голубом полотне. Солнце еще не печет, как всю прошлую неделю, когда город плавился от зноя.

Мысли путаются, как нитки в старой маминой швейной шкатулке. Слишком много всего произошло за последние дни.

Утром рассказала маме, что тот самый важный препарат для продолжения реабилитации удалось достать. Она буквально светилась от счастья. Конечно, мама подумала, что это Кирилл его привез. Решив не множить ложь, рассказала, что лекарство нашел Руслан. Она ничего не написала в ответ, только улыбнулась и положила теплую ладонь на мою руку, передавая через это прикосновение больше, чем могли бы выразить любые слова.

Когда я отдавала лекарство медсестре Ирине Павловне, ее брови удивленно поползли вверх.

– Неужели он смог найти его? – выдохнула она с неприкрытым восхищением. – Вчера приезжал молодой человек, представился родственником Людмилы Михайловны. Такой высокий, темноволосый. Спрашивал название прописанного ей препарата, который закончился. Сказал, что собирается за ним в соседний город. Я еще подумала – ну куда он поедет, если даже в областной больнице его нет? А он, выходит, нашел?

Замираю после ее слов. Значит, Руслан ездил в другой город ради мамы… ради меня. Что-то внутри дрогнуло, тепло разлилось по венам. Но я безжалостно задушила это чувство, не позволяя ему расцвести.

Сейчас, шагая по тротуару, снова и снова прокручиваю этот разговор в голове. Руслан поехал за лекарством для моей мамы, не сказав мне ни слова. Просто взял и сделал. В то время как Кирилл… Я тут же обрываю эту мысль. Нет, это нечестно – сравнивать их. Кирилл просто не успел бы помочь. Он уже выезжал в аэропорт, когда я узнала о необходимости этого препарата. У него не было времени, не было возможностей. Это не его вина.

Но предательский внутренний голос шепчет:

«А Руслан нашел и время, и возможности».

Яростно трясу головой, пытаясь изгнать эти жалящие как осы мысли. Это мерзко и подло – принижать своего жениха на фоне бывшего парня. Кирилл преодолел половину страны, чтобы быть рядом со мной. Разве этого не достаточно?

Светофор загорается красным. Останавливаюсь, нервно отбивая дробь носком туфли по асфальту. Мои мысли, словно голодные волки, неизбежно возвращаются к вчерашнему вечеру. К тому обжигающему поцелую, который так подло украл у меня Руслан.

Вспоминаю, как я, испугавшись этого урагана чувств, укусила его до крови и влепила пощечину такой силы, что загудела ладонь. Стыдно за свою животную реакцию, но еще больше стыдно за то, что где-то в потаенных глубинах души я желала этого поцелуя, как умирающий от жажды глотка воды.

Загорается зеленый, перехожу дорогу. До боли стискиваю ремешок сумки, словно он может удержать меня от падения в пропасть воспоминаний. Вчерашняя ночь отпечаталась в памяти болезненным клеймом. Я не сопротивлялась, когда после моего согласия стать его женой Кирилл потянул меня в спальню. Может быть, я отчаянно надеялась, что близость с ним вытравит из моего сознания Руслана и его прожигающий душу поцелуй? Но во время секса я не чувствовала ничего. Только отстраненность, будто наблюдала за происходящим со стороны. Я лежала, глядя в потолок, пока он целовал мою шею, плечи, грудь. Пока он раздевал меня, пока его руки блуждали по моему телу.

Ни о каком удовольствии речи не шло. Я просто позволила ему обладать мной, потому что… потому что так правильно? Потому что он мой жених? Потому что я должна?

Кирилл быстро закончил, довольно поцеловал меня в плечо и почти сразу отвернулся к стенке. Через пару минут он уже мирно сопел, а я… я еще долго лежала с открытыми глазами, прокручивая в голове калейдоскоп вечерних событий и ощущая мертвую пустоту внутри.

Утром я тщательно замаскировала следы бессонной ночи под слоем корректора. Синяки под глазами буквально кричали о моих душевных терзаниях. Но макияж творит чудеса, скрывая не только внешние, но и внутренние изъяны. Кирилл еще спал, когда мы с мамой уходили. Я оставила ему на столе запасную связку ключей от квартиры. Не будет же он сидеть взаперти, дожидаясь нашего возвращения.

Поворачиваю за угол и вижу впереди здание спортивного клуба «Титан». Современное, стеклянное, с огромной вывеской – гордость нашего города. Мой взгляд автоматически скользит по парковке. Машины Руслана нет на привычном месте, хотя до начала рабочего дня остаются считаные минуты. Странно. Обычно он не опаздывает.

Тяжело вздыхаю, чувствуя, как внутри разливается необъяснимое разочарование. Захожу в здание, киваю охраннику и направляюсь к лифту. На полпути меня окликает знакомый голос, звенящий, как хрустальный колокольчик:

– Анечка! Доброе утро!

Наталья Егоровна, наш второй юрист, женщина средних лет, с идеальной осанкой и вечно собранными в тугой пучок волосами, энергично машет мне рукой. Я останавливаюсь, натягивая на лицо улыбку.

– Доброе утро, Наталья Егоровна.

– Как хорошо, что я тебя встретила. – Она подходит ближе, и я ощущаю тяжелый густой аромат, вероятно, дорогих, но очень специфичных духов. – Ты не забыла подготовить документы на покупку нового оборудования? Сегодня последний день.

– Да, конечно, все готово, – киваю я, чувствуя укол совести за то, что едва не забыла об этом из-за личных переживаний. – Я как раз собиралась отправить вам на проверку.

– Умница. – Она одаривает меня одобрительной улыбкой. – Кстати, ты знаешь, что через неделю обновленному «Титану» исполнится два года? Будет большой корпоратив, Руслан Витальевич уже все согласовал – база отдыха, музыканты, даже фейерверк! Ты пойдешь?

– Не знала о дне рождении «Титана», – честно отвечаю, ощущая себя не в своей тарелке. – Но, боюсь, не смогу прийти. Мне нужно присматривать за мамой.

– Ох, как жаль. – Наталья Егоровна сочувственно качает головой, и в ее глазах мелькает искреннее сочувствие.

Хотя мама действительно делает успехи и уже может справляться с некоторыми вещами самостоятельно, я даже не рассматриваю вариант оставить ее одну дома на несколько часов. Перед глазами все еще стоит та ужасная картина, когда я вернулась домой и нашла маму на