(Не) разведись со мной! - Настя Любимка

— Разумеется, я все понимаю! — тотчас отозвался отец с любезностью и гостеприимно предложил. — Вы можете оставаться у нас столько, сколько сочтете нужным.

— К сожалению, мое здоровье требует более мягкого и теплого климата. Я и без того задержался у вас дольше, чем намеревался, — с достоинством ответил дедушка. — Однако прежде мне хотелось бы показать Каролине мой замок. Там выросла её мать. В покоях моей дочери все сохранилось неизменным, и я полагаю, внучке будет приятно это увидеть. Кроме того, я намерен передать ей некоторые фамильные украшения.

Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть в голове отца.

— Надеюсь, вы не станете возражать, если Каролина уедет со мной и скрасит мои последние дни в этом мире?

— Вы нездоровы? — с притворным участием спросила мачеха.

На лице её отразилась забота, почти безупречно сыгранная, но глаза выдали истинное чувство: в них мелькнул быстрый, цепкий расчет, стоило ей услышать о фамильных драгоценностях.

— Простите, мы не знали, — поспешно поддержал её отец. — Вы вовсе не производите впечатления больного человека.

Я на миг прикрыла глаза. Откровенная ложь из уст отца звучала столь неприятно и неприглядно, что хотелось взять крышку от блюда и как следует приложить ее к голове любезного папеньки. Со всей силы, что у меня имелись.

— Всем этим я обязан своему целителю, — спокойно ответил эрцгерцог Ардор. — Но даже его искусство имеет пределы. Есть вещи, перед которыми бессильны и знания, и могущество, и даже божественный дар.

— Дедушка… — я с тревогой накрыла его руку своей.

Я знала, что эти слова были частью нашего замысла, и все же сердце болезненно сжалось. Слишком некстати в памяти вспыхнуло, как недолго он прожил после моего дебюта в прежней жизни. Смерть, случившаяся за пару недель до моей свадьбы…

— Тише, тише, Каролина, — мягко произнес он и успокаивающе погладил мои пальцы. — Не тревожься, моя дорогая девочка. Мне была дарована долгая жизнь, и я не вправе роптать на судьбу.

Затем он поднял взгляд на отца.

— Перолак, позволишь ли ты Каролине сопровождать меня домой?

— Это… весьма неожиданно, — замялся отец.

— Уважь мою просьбу, — просто сказал дедушка. — Я хочу лишь успеть дать внучке то, чего когда-то не смог дать своей дочери. Показать ей красоту эрцгерцогства Ардор, который вскоре станет её наследием, и посвятить в некоторые семейные дела.

Отец коротко кашлянул, бросил быстрый взгляд на мачеху, но возразить не решился.

— Что ж… Я не могу отказать вам в подобном желании. Разумеется, Каролина поедет с вами.

«Неужели все оказалось настолько просто?» — я едва смела поверить собственной удаче.

— Возможно, Каролина пожелает взять с собой Милису? — вдруг предложила мачеха, одарив меня многозначительным взглядом.

Я внутренне похолодела. Вот уж кого мне совершенно не хотелось видеть рядом в качестве спутницы.

— Боюсь, мне будет не до гостей, — сдержанно, но твердо сказал дедушка. — Оставшиеся дни я хотел бы провести в кругу семьи.

В его голосе прозвучала такая холодная вежливость, что даже мачеха не могла не понять: её предложение сочли не просто лишним, а непозволительно неуместным.

— Разумеется… я понимаю, — с заминкой ответила она. Но почти сразу взяла себя в руки и продолжила уже настойчивее: — Однако Каролина не может отправиться в дорогу без должного сопровождения. Я настаиваю, чтобы с ней поехала моя компаньонка, мадам Беатриса Лестрис. Почтенная вдова, женщина достойная и, несомненно, будет ей полезна.

Я едва удержалась от горькой усмешки. Конечно, мачеха не могла отпустить меня без надзора. Мадам Лестрис приходилась ей дальней родственницей и давно жила в нашем доме на положении удобной приживалки, неизменно готовой сделать ровно то, что от неё требовали.

— В этом я готов с вами согласиться, — после короткой паузы кивнул дедушка. — Только прежде мне необходимо ознакомиться с её рекомендательными письмами.

Мачеха улыбнулась, словно речь шла о пустой формальности.

А я впервые за вечер почувствовала почти искреннюю радость. Теперь ей придётся заняться их составлением, и, вероятно, потратить на это немало сил. Насколько мне было известно, никаких рекомендательных писем у её почтенной родственницы отродясь не существовало.

— Когда вы намерены отбыть? — спросила она ровно, не позволив ни тени смятения отразиться на лице.

За столом тотчас воцарилось напряженное молчание, казалось, каждый затаил дыхание.

— Завтра, после завтрака.

Эти слова упали в тишину тяжелым камнем.

— Кхм… Так скоро? — отец растерянно приподнял брови, тщетно пытаясь сохранить невозмутимость.

— Полагаю, вы понимаете, — мягко, но твердо произнес дедушка, — что при нынешних обстоятельствах я особенно дорожу каждым отпущенным мне днем. А мне еще многое предстоит успеть сделать.

Возразить было нечего. Даже самые искусные доводы рассыпались бы перед такой простой и безжалостной правдой.

— Что ж… как вам будет угодно, — после паузы сказал отец. — Каролина, ты успеешь собрать вещи?

— Да, отец. Займусь этим сразу после ужина, — ответила я, склоняя голову.

После подобного известия никто уже не стремился задерживаться за столом. Разговоры угасли сами собой, и вскоре я, в сопровождении дедушкиных слуг, поднялась к себе, чтобы отдать распоряжения Рози.

К счастью, значительная часть моих новых платьев так и оставалась нераспакованной. Пока я лежала в беспамятстве, Милиса велела Рози не торопиться: потому что рассчитывала после отъезда дедушки прибрать наряды к рукам. Забавно, но этой мелочной жадностью она невольно оказала мне услугу. Теперь сборы обещали быть куда менее хлопотными. Меня лишь удивляло, что сестрица до сих пор не явилась лично проконтролировать, какие именно вещи я намерена взять с собой. Впрочем, вероятно, мачеха задержала её при себе: рекомендательные письма следовало писать разными почерками, а подобные тонкости требовали усердия и смекалки.

Я едва успела обсудить с Рози все необходимое к отъезду, как на пороге появился лакей и, поклонившись, передал настоятельное требование отца немедленно явиться в его кабинет.

Я задержалась на миг, глубоко вдохнула и направилась следом.

— Отец, вы звали? — спросила я, постучав и переступив порог.

Герцог Перолак сидел за письменным столом, медленно перекатывая в хрустальном стакане янтарную жидкость, которой успокаивал свои нервы. Лед тихо звякал о стенки, и этот сухой, холодный звук странно походил на его настроение.

— Проходи, Каролина, — велел он, даже не сразу подняв на меня глаза. — Я хотел удостовериться, что ты готова к отъезду.

— Мы все успеем, отец. Вещи уже укладывают и…

— Я не о платьях и сундуках, — резко оборвал он меня. — Ты впервые отправляешься без моего надзора, и я должен быть уверен, что ты сознаешь всю меру ответственности, которая ложится на твои плечи.

Я насторожилась.

— Боюсь, я не вполне понимаю…

— Ты прекрасно слышала, что эрцгерцогу Ардору осталось недолго, — голос отца