(Не) разведись со мной! - Настя Любимка

рядом со мной. Его лицо казалось высеченным из серого камня. Намека на нежность во взгляде или ласковой улыбки, обращенной ко мне, не осталось. Только ярость. Глухая, сдержанная, оттого еще более страшная.

— Вы сказали, что меня опаивали годами. Это значит, что мне искусственно заблокировали дар и я больше не смогу обрести его вновь?

— Все немного не так, леди Каролина. В полном смысле вы пока магический дар не утратили.

— Но у меня его и не было, — выдохнула я. — Все проверки…

— Были проведены поверхностно, — отрезал дедушка. — Или намеренно искажали реальное положение дел. Твое ядро осталось в зачаточном состоянии, застыло на моменте, когда тебе впервые дали зелье и по всему выходит, что это…

— Или возраст восьми лет, или на год-два раньше, если магические задатки были высоки, а следовательно, и более высокая сопротивляемость к составу.

— Были, — глухо выдохнул дедушка. — Потенциал был высок, и раз герцогом Диэйт мог стать только ребенок мужского пола, я… рассчитывал сделать тебя своей наследницей, надеясь, что Альяна подарит мужу еще ребёнка.

Эрцгерцог Ардор резко отвернулся, пряча лицо. И я не бралась предсказать, что оно выражало.

— Значит, я не пустышка? — поспешила заполнить горькую паузу, дедушка все еще болезненно воспринимал уход матушки.

Лорд Миэль посмотрел на меня так, словно этот вопрос причинил боль ему самому.

— Нет, леди Каролина. Вы не пустышка. Пока, во всяком случае, до необратимости процесса должно пройти еще не меньше семи-восьми лет.

— Почему так много? — неподдельно удивилась я.

— Чтоб полностью закрыть магические каналы и уничтожить магическое ядро у человека, принадлежащего к прямой ветви высокого рода, нужно много времени. Особенно, если учесть тот факт, что блокировка происходит не с вашего согласия. Много факторов, нужно много уловок, чтобы никто ничего не заподозрил… Более точно я смогу сказать позже, после того как более полно вам продиагностирую.

И тут мне в голову пришла страшная мысль: а что если Аскар просил прощения именно за это? За то, что он раньше не углядел во мне жертву, которую травили чем-то непонятным, сжигая мои магические каналы и магическое ядро? Маг жизни точно должен был это определить! И по времени подходило…

— Но моего состояния уже достаточно для того, чтобы алтарь рода не признал во мне и крохи дара, и, получается, не признал во мне наследницу рода Диэйт, не так ли?

Я и так знала ответ на этот вопрос.

Лорд Миэль сжал губы в тонкую линию, словно не желал мне отвечать. Но в итоге все-таки выдохнул:

— Мне жаль, леди Каролина. Без лечения и прекращения употребления данной отравы алтарь не признает в вас активного мага. Только как потенциального носителя силы, которую можно передать детям. Впрочем, еще семь-восемь лет и даже это стало бы невозможным.

— Что? — я вскинула голову. — Мои дети не имели бы шанса на магический дар?

— У вас вообще бы не было детей. — Жестко произнес лорд Аллоди, а у меня перед глазами заплясали черные круги. — К сожалению, даже сейчас я не даю гарантии, что вы сможете выносить дитя. Нужно лечение, причем начинать стоит прямо сейчас.

— Уйдите, пожалуйста, — глухо произнесла я, крепко зажмурившись, — оставьте меня наедине с дедушкой.

Я понимала, что нельзя быть столь резкой с человеком, который вообще не имеет к происходящему отношения. Однако лорд Миэль отнесся и к моей просьбе, и к моему состоянию с пониманием.

Пока он уходил, а дедушка возвращался от перил к лавке, я не могла отделаться от мысли, что вся моя прошлая жизнь не была чередой случайных событий и подлостей. И точно не была нелепым стечением обстоятельств. Планомерно, начиная с момента, как не стало моей матушки, меня методично вычеркивали из будущего. Желая уничтожить не только меня, но и само мое продолжение. А меня ли? Не род ли Ардор?

Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Я столько раз теряла детей за первые три года брака! Столько раз слушала равнодушные слова лекарей, смотрела на служанок, уносящих окровавленные простыни и мою мечту. А потом… утратила всякую надежду забеременеть вновь. И по всему выходило, что и после нашей с Друдом свадьбы, тот продолжал меня опаивать! Получается, Друд тоже пичкал меня этой гадостью!

Однако ему-то какое было дело до этого?! Или он тоже был в сговоре с самого начала? О таком выгодном браке Друд и мечтать не мог, а меня ему преподнесли на блюдечке. От матери за мной шло богатое приданое, и в будущем же мне должно было достаться и наследство от дедушки! Но когда я после смерти эрцгерцога передала все права на управление делами отцу до рождения моих детей, Друд тогда взбесился. Видимо, тогда он уже знал, что я не смогу родить. Был скандал, а потом муженек внезапно успокоился. Отец выделил ему приличную сумму из наследства эрцгерцога в придачу к моему приданому. Такую щедрость я объяснила тогда проявлением его любви ко мне: чтобы не было разлада в моей семье. А на самом деле он просто заплатил Друду, чтобы меня продолжали опаивать. Боги, да каков масштаб этого заговора?!

И как мне сейчас быть? Что я должна сказать дедушке? Что была казнена и волшебным образом вернулась в прошлое на целых десять лет назад? А поверит ли он мне? Не решит, что на фоне горя и той жизни, которую я вела в поместье отца, его внучка тронулась умом?

Пока я размышляла, меня обняли. Дедушкины руки, казавшиеся слишком худыми, на деле были куда как крепкими.

— Если хочешь, поплачь, Каро. — Мягко произнес он.

И что удивительно, плакать мне расхотелось вовсе. Слезы мне помочь не могли, а времени до возвращения в салон, а там и в поместье — осталось не то, чтобы много.

А, собственно, чего я расклеилась? Я что, и так не знала, что против меня творился заговор? Чего я не понимала, так это масштаба! А не единой ли цепи звенья моя смерть и смерть Аскара?! Я явно что-то упускала. И сейчас, и в той жизни!

— Если у тебя есть вопросы, дедушка, спрашивай, — сказала я глухо, но твердо. — Может, так мне будет легче начать.

— Миэль говорил о переохлаждении, как это произошло?

Я прижалась к плечу эрцгерцога Ардора и облегченно выдохнула. Сам того не зная, дедушка затронул тему, которая меня волновала и которая давалась легко.

Я не упустила ничего, монотонно поведав о том, что происходило во время пикника. Каждую деталь, каждую эмоцию: свои и мачехи с сестрицей. О том, что сделал Лерой и о том,