(Не) разведись со мной! - Настя Любимка

как с ним обошлись. Я говорила, впервые выплескивая собственные страхи. О том ужасе, который испытала, поняв, что почти две недели пролежала бревном и если бы не моя горничная Рози, то нашей встречи с дедушкой бы не состоялось, а меня бы выдали замуж за Друда.

— С этого дня ни твоя мачеха, ни её дочь не приблизятся к тебе без моего разрешения. Люди, бывшие с вами на пикнике, будут допрошены. Лероя Моро найдут мои люди. А если с ним случилось что-то непоправимое…

Он не договорил, но этого и не требовалось. Я прекрасно понимала, что может сделать эрцгерцог Ардор, пусть и не на своих землях!

— У меня есть просьба, дедушка. Помогите его матери, они очень долгое время ждут целителя из храма… Жизнь за жизнь, дедушка…

— Каро, я умею быть благодарным. Осмотр Миэлем болезной — меньшее, что я могу сделать. Вопрос в том, чего хочешь ты? Уедешь ли ты со мной добровольно? Хочешь ли ты этого? И понимаешь ли…

Тут дедушка замолчал, словно подыскивая правильные слова.

— Что герцог Перолак не может не знать о том, что творилось и продолжает твориться в его доме? — закончила за него. — Дедушка, если я скажу, что не хочу иметь отношения к роду Диэйт, ты мне поверишь?

Эрцгерцог Ардор молчал, продолжая крепко прижимать меня к себе. Его молчание не было напряженным, скорее, уютным. Мы словно друг в друге находили успокоение. Потому как за время, что я говорила, дедушка становился мрачнее тучи.

— Ты что-то задумала, — не спросил, констатировал дедушка. — Потому сразу не дала мне вмешаться в поместье, когда стало понятно, что твоему здоровью что-то угрожает.

— Нельзя действовать сгоряча. Я хочу, чтобы они отпустили меня с тобой, уверенные в том, что их план все еще работает. Что я все еще заглядываю в рот мачехе и обожаю сводную сестрицу. Впрочем, она не сводная, она — единокровная, дедушка. Бастард Перолака Диэйт.

— Повтори… — хрипло выдохнул дедушка. — Бастард?

— Да…

— Картина прояснилась… — дедушка мягко отстранился и поднялся на ноги. — Агерх!

Слуга, которого и близко рядом не было, вдруг показался прямо в беседке. Второй раз он напугал меня своей совершенно нечеловеческой быстротой и способностью исчезать словно по волшебству, и вот, оказывается, появляться он мог также!

Но прежде чем начать отдавать приказы, дедушка позвал и лорда Аллоди.

— Каро, доверься мне, — попросил он. — Пусть Миэль проведет первичное лечение.

— Хорошо…

— И ни о чем не переживай, завтра мы уедем из герцогства. И расстанемся с мерзавцами как с самой горячо любимой семьей.

* * *

— Каро, погляди, какой крупный жемчуг! Даже у матушки такого нет.

Ко мне в примерочную ворвалась Милиса, с восхищением поглаживая кончиками пальцев жемчужины ожерелья у себя на шее.

Первым делом полюбовавшись на свое отражение в зеркале, она цепким взглядом окинула те несколько платьев, что заочно подобрали для меня помощницы хозяйки салона, пока нас не было. Они сейчас спешно снимали с меня мерки, чтобы потом подогнать их по фигуре.

Мы с дедушкой не так давно вернулись, и меня сразу провели в примерочную. И пусть мне не хотелось расставаться с эрцгерцогом, но у нас еще будет много времени побыть наедине.

Диагноз лорда Миэля словно непосильной тяжестью лег ему на плечи, и всю дорогу к салону он сжимал и разжимал кулаки. Первичное лечение закончилось практически нулевым результатом, да физически мне стало легче, но судя по словам лорда Аллоди, для магического ядра не изменилось ничего. Меня и саму эти новости подкосили. Столько лет считала себя пустышкой, плакала ночами из-за своей никчемности, считая себя неполноценной, а на самом деле…

«Интересно, знала ли Мили, что меня методично травят?» — задалась я вопросом, глядя на её сияющее лицо, с нежным румянцем на щеках.

Милиса выглядела такой невинной и такой счастливой, но меня уже не вводила в заблуждение её ангельская внешность.

«Знала!» — мысленно ответила сама себе, вспомнив, как часто она давила на больное, с притворным сочувствием, сетуя на отсутствие у меня магии. Раньше сестрица виртуозно доводила меня этим до слёз, раз за разом заставляя ощущать свою никчемность и чувствовать себя ничтожеством.

Милиса быстрым взглядом оглядела мою примерочную. Нам сказали, что Мили уже несколько раз порывалась ко мне прийти, но её ловко отвлекали. Чтобы создать видимость бурной деятельности, вокруг лежали отрезы тканей, лент и кружева.

— С тебя до сих пор не сняли мерки?! — удивилась она.

— Мне пришлось ждать. Все были заняты тобой и только недавно освободились, мы выбирали платья.

По лицу сестрицы пробежала самодовольная улыбка. Она давно привыкла быть центром всеобщего внимания, тогда как мне доставалось лишь то, что оставалось, а все же каждый новый случай приносил ей особенное наслаждение.

— Извини, если заставила тебя ждать, — с фальшивым сожалением произнесла она, придерживаясь роли любящей сестры. — Я и правда всех загоняла. Тут такой выбор тканей, лент и кружев, что глаза разбегаются. Ты же знаешь, как важно выбрать самое лучшее, подходящее к моей коже, фигуре… хотелось все пересмотреть.

А ещё больше Мили любила, когда все суетятся вокруг неё, и раньше заставляла меня часами наблюдать, как она выбирает себе обновки. Пусть на этот раз я и не была зрителем, но её самолюбию вполне хватило того, что мне пришлось ждать, пока заботились о ней. Не удивлюсь, если все с ног сбились, удовлетворяя её капризы.

— Так что насчёт жемчуга? Ты выбрала его себе в подарок?

— Ой, я себе уже столько украшений отложила, что мне, право, неловко перед эрцгерцогом Ардором. А это — по-настоящему дорогое украшение: жемчужины подобраны идеально, одна к одной, ровные, с мягким благородным сиянием, без малейшего пятнышка или скола. Такое нечасто увидишь даже в лучших столичных лавках. Может, ты всё-таки обмолвишься дедушке, что оно пришлось тебе по душе?

Сестрица решила провернуть схему, которая обычно срабатывала с отцом: чтобы родитель не сетовал на её расточительность, говорила, что это мы вместе купили, а потом обновки плавно перемещались в её покои.

— Или к тебе уже заходил ювелир? — ревниво спросила Милиса.

— Нет, его первым пригласили к тебе.

И опять на лице сестры мелькнула самодовольная улыбка!

— Так скажешь? — капризно протянула она. — Мы договорились?

— Полагаю, дедушка будет немало изумлён, узнав, что ожерелье, выбранное мною, отчего-то украшает твою шею.

Мне с трудом удалось сохранить нейтральный тон. После всего, что я узнала о тех, с кем жила много лет бок о бок, меньше всего мне хотелось, чтобы на её шее болталось украшение, которое не постыдилась бы носить и