Короткими шагами - Яната Таян

Ян наклоняется. Губы так близко. Я уже выучила эти губы. Тепло, их вкус, дыхание. Но в этот раз все по-другому. Он целует меня так, будто нам достаточно просто быть рядом.

Я закрываю глаза. Он тоже настоящий.

38. Что за движуха?

Полина

— Полюшка, а давай немного прогуляемся? Артемий Романович рекомендовал, — Валентина улыбается, подходит близко, опираясь на свою элегантную трость. — Сказал давать небольшую нагрузку, нам обеим будет полезно. Пройдемся по поселку?

Поселок со всех сторон окружен густым сосновым лесом. Сосны, воздух, тишина. Прогулке я любой рада, только бы на свежий воздух вырваться.

— Отличная идея! Прямо то, что мне сейчас нужно, — я на радостях ее приобнимаю. Мысль о воле сбила мои настройки. Думаю уже как Ян. Это, оказывается, заразно.

И вот мы, в спортивных костюмах и кроссовках, ковыляем по дороге. Наверное, со стороны это выглядит потешно: я со своими верными алюминиевыми костылями хромаю на левую ногу, Валентина, постукивая тростью, — на правую. Две раненые пташки.

Валентина пытается придержать под руку, боится, что я споткнусь. Хотя сама тоже прихрамывает. Мы обе стараемся казаться самостоятельными, но когда Николай узнает, что пошли без него — достанется обеим.

Но мы все же не совсем отчаянные. Это наша первая прогулка, поэтому за нами сзади плетется двухметровый охранник. Сам навязался на случай, если кто-то из нас сойдет с дистанции. Сбоку от него важно шагает Месси, конечно же, с мячом в зубах.

Две раненые пташки, огромный орел и верный пес-мяченосец. Зрелище то еще!

Останавливаемся немного передохнуть. Я поудобнее перехватываю рукоятку костыля, вглядываясь в просветы между соснами.

— Поля, а давай завтра съездим по магазинам? — говорит Валентина. — Или могу договориться, чтобы новые коллекции привезли на примерку прямо домой… Но, по правде говоря, так хочется уже выйти в люди.

— Валентина, я как раз хотела с вами поговорить. Вы должны меня понять… Я решила переехать к Кире.

— Что? — она замирает, сильнее давит на ручку трости. — Как переехать? Тебе что, у нас плохо?

— Нет, что вы! Спасибо вам огромное за все. Просто Кира предложила инъекционную терапию для укрепления мышц и…

— Я договорюсь с любой медсестрой, Полина, никаких проблем! — перебивает меня.

— Нет, не нужно. Просто… слишком много перемен. Мне пока некомфортно. Хочу в привычную среду. Я часто гостила у Киры, там мне все знакомо. Спасибо вам за все, что вы сделали.

— Как неожиданно, — говорит тихо, и плечи опускаются. Она буквально сдувается, будто ее прокололи.

— Ну вы чего? Я буду к вам приезжать, а вы ко мне, если захотите.

Слез нет, но плечи Валентины начинают содрогаться. Обнимаю ее крепко-крепко. В горле разрастается колючий ком. Я утыкаюсь носом ей в плечо. Ее рука гладит меня по спине. Теплый цветочный запах гладит изнутри.

— А я уж подумала, — говорит она, — что ты останешься.

Голос мокрый. Я не поднимаю головы.

— Я не могу. Простите.

Она гладит меня по голове. Я чувствую, как ее пальцы дрожат.

Мы стоим так, замерли, и только ветер шумит в соснах.

Внезапно в нос бьет совсем чужой запах. Резкий, едкий, как от старой куртки нашего детдомовского дворника — смесь табака и немытого тела. Я поднимаю голову. Белый микроавтобус стоит в двух метрах. Дверь распахнута.

Я даже не слышала, как он подъехал.

Двое в черных балаклавах выпрыгивают из буса и хватают меня под руки. Один высоченный, второй низкий.

Низкий быстро, профессионально, шлепает меня по карманам спортивных штанов. Находит телефон. Я хочу выхватить, но он уже отбрасывает его в сторону. Телефон летит на асфальт.

— Пустите! — кричу я. Голос срывается.

Я успеваю вцепиться в дверцу — пальцы немеют от напряжения. Низкий отдирает их. По одному. Цепляется ноготь. Не ломается, но отдает жгучей болью.

Мои костыли с грохотом падают на асфальт. Меня закидывают в салон. Следом за мной летят мои алюминиевые спутники.

Высокий четким ударом избавляется от охранника. Дверь захлопывается прямо перед Валентиной.

Это что еще за движуха?

Не помню, чтобы я жаловалась на скучную жизнь.

В бусе темно. От смеси солярки, табака и едкого пота желудок сокращается. Сглатываю горечь. Дышу через рот.

Едем долго. Веки предательски тяжелеют. Сопротивляться нет сил — выключаюсь.

Снится дедушка, тот выбритый с фото. Он берет меня на руки и куда-то уносит. Вокруг кроме нас никого и ничего нет. Глубочайшая серая пустота. Потом я в этой пустоте оказываюсь совсем одна. Мне жутко холодно и страшно. Пытаюсь кричать, но не получается выдавить ни звука. Пробую снова и снова. Я как будто онемела. Меня начинает трясти.

Просыпаюсь от того, что низкий тормошит меня. Чувствую каждый его палец на своих плечах.

— Просыпаемся, ваше высочество. Прибыли, — зло хрипит мне в лицо.

Назову его Злюка.

Хватает меня за руку и пытается тащить из машины.

— Не тяните меня. Я после операции. Нога болит. Я сама? Только костыли отдайте, они там, в ногах застряли.

— Тоже мне, прынцэсса, — бурчит он.

Второй похититель значительно выше первого. Он такого роста, как Ян, может даже выше. Подходит ко мне, протягивает руку. От него приятно пахнет — душ явно сегодня принимал. Нарекаю второго похитителя Добряк. А что, Злюка же сказал, что я принцесса, значит мне по статусу положено нарекать.

— Давай я помогу, — говорит спокойно.

Аккуратно подает мои костыли, придерживая за локоть, пока я пытаюсь поудобнее на них опереться. С нареченным именем, значит, не ошиблась, точно Добряк.

— Давай быстрее, некогда с ней нянчиться, — рычит Злюка на Добряка.

Ну, тут все по сценарию, Злюке и положено рычать.

— Вы там скоро? — высовывает голову водитель. Весь в черном, с густыми черными бровями и темными, тяжелыми глазами. Рядом с ним втиснут большой кулек почти доверху заполненный шелухой от семечек.

— Подожди, — просит Добряк и помогает мне окончательно покинуть «карету».

Точно! Третий будет Ждун.

Меня почему-то не пугает вся эта ситуация. Она настолько абсурдная, что становится смешно. Вот они сейчас кого похитили? Я сама не знаю кто такая. Может, они мне расскажут?

Хотя, скорее всего, после шока от Лжеполины, моя психика тупо не вывозит.

Злюка пялится так, будто у меня на лбу только что выскочил рог.

— Слышь, мы точно ту взяли? Ее похитили, а она стоит, лыбу давит. Блаженная, ей-богу. У нее с кукухой может беда? — Злюка с округлившимися глазами обращается к Добряку.

— Да нормально все с ней. Защитная реакция такая, — говорит Добряк и направляет куда двигаться.

Идем молча.

Нога болезненно пульсирует,