Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

медленно, нарочито, так, что воздух густел и становился тягучим. Как кошка, крадущаяся перед броском. Платье, едва слышный шёпот белого хлопка, почти ничего не скрывало. Открытый живот, голые ноги, ключицы, поцелованные последним золотом солнца.

Эш не позволил себе отвлечься.

Она потянулась к оружию. Виверианский клинок не такой, как у него: не широкий, не грубый драконийский меч. Её тонкий, невесомый, острый, как вздох. Кованый в синем огне, тронутый чем-то древним, смертельным.

Она не заговорила.

Не поклонилась.

Она была готова.

Эш вынул свой меч, поднёс к губам и выдохнул на сталь. Вдоль лезвия вспыхнул огонь, расплавленный, алчный. По трибунам пробежал ропот восторга. Мэл даже не моргнула.

Арена застыла в тишине.

Два силуэта стояли друг против друга — один лучился светом, другой был готов поглотить его тенью. Луч света и вихрь мрака.

Эш ухмыльнулся.

Мэл рванула вперёд.

Она двигалась быстрее молнии. Быстрее дыхания. Эш едва успел встретить удар, меч с мечом столкнулись с гулким треском, будто гром. Искры брызнули между ними, огонь лизнул сталь, тьма глотнула пламя.

Солнце клонилось. Небо из мягкого оранжевого вытекало в густую кровавую кромку, как рана поперёк небес. Если падёт ночь, если тьма укроет их полностью, как он сможет тягаться с тем, кто рожден из бездны?

Мэл двигалась так, словно была соткана из теней, выточена лунным светом и дымом. Удар ещё, она была силой природы, бурей, обретшей форму. А Эш… Эш успевал, с трудом.

И вот она повалила его.

Эш рухнул в песок, удар прокатился по костям. Мэл нависла над ним — фиолетовые глаза сверкали, клыки блеснули в умирающих лучах. Дикое создание.

Прекрасное.

Резкая подсечка — и уже Мэл летит.

Рык ярости, вспышка стали, кинжалы метнулись, быстро и точно. Эш перекатился, ускользнув на вдох. В тот же миг он вскочил, меч поднят. Мэл уже двигалась — выдернула лезвия из песка, дыхание ровное, руки уверенные. Он увидел, как правая тянется к мечу.

Отвлечение.

Первой пошла левая. Кинжалы врезались в доспех с силой. От удара его отнесло назад, ботинки прочертили борозды в песке.

«Промазала», — подумал Эш.

Мэл улыбнулась.

Дико. Знающе.

И Эш понял.

Она промахнулась нарочно.

Виверна одобрительно взревела. Эш медленно выдохнул. Что ж. Он поднял меч, и пламя взвилось ярче, забегало по лезвию голодными волнами. Глаза Мэл сузились. Теперь она знала: он тоже сдерживался. Но больше нет.

Арена замолкла, пока гремел бой.

Танец огня и тени, крови, дыхания и рока.

И ни один не желал пасть первым.

Эш смотрел, как небо густеет: когда-то пылающие оттенки таяли в темноту, словно мокрая краска стекала по пустому полотну. Последние отблески алого угасли — ночь их проглотила. Фонари мерцали на трибунах, золотя лица жадных зрителей, но песок арены тонул в сумраке.

Горел лишь его меч.

Огонь на клинке пылал ровно, бросая по полу арены золотые и алые штрихи, выхватывая из воздуха пляшущую пыль.

Мэл достигла дальней стены, спиной ударилась о красный кирпич — слишком уж красиво, нарочито, — жест был поставлен и для него, и для чужих глаз. И эта улыбка.

Дикая. Знающая. Опасная.

Именно в этот миг Принц Огня понял главное — то, что должен был понять с самого начала. Он думал, что играет с ней, что прячет истинную силу, сдерживает умение из вежливости. Но всё это время играла она. Мэл Блэкберн ещё ни разу не билась с ним в полную силу. Она держала себя в узде. Вот он прижал её к стене, меч сверкнул между ними, а фиолетовые глаза лучились озорством — и её не стало.

Вздох. Дрожь воздуха. Шорох шёлка.

Холодок стали лёг на его горло. Тело натянулось, когда острие упёрлось под челюсть, не ранить, предупредить. И её дыхание — тёплое, дразнящее — скользнуло по шее, пустив дрожь по спине.

— Неплохо для огонька, — прошептала она с улыбкой в голосе.

— Мошенница, — пробормотал он.

Мэл не опустила клинок. Кончик меча оставался у его кожи — немой приказ оставаться смирным. Она обошла кругом, кружила, как хищница, смакуя миг перед броском.

Когда снова встала перед ним, улыбка стала ещё острее. Склоняя голову, она изучала его с притворным любопытством:

— И почему же я мошенница, принц?

Он не успел ответить — барабаны ударили, разрушив чары между ними. Арена взорвалась громом аплодисментов: толпа ревела, восторгаясь зрелищем, свидетелями которого они только что стали.

Мэл вздохнула. Огонёк в её глазах потускнел, словно реальность отняла у неё что-то важное. Тихо выдохнув, она опустила оружие и вложила его в ножны; выражение лица стало отстранённым. Бой закончился, вместе с ним ушла и та краткая, необузданная свобода, что она нашла в поединке. Теперь предстояло вернуться в душные залы придворных обязанностей, к пиру, танцам и шёпоту интриг.

Эш помедлил, затем протянул к ней руку.

— Пожмём?

Мэл моргнула, нахмурилась. Нос сморщился в явной неприязни; на вытянутую ладонь она смотрела, словно на чужую, непостижимую вещь.

И тут до неё дошло.

Медленно, как тянущаяся по воздуху струйка дыма, на лице расцвело удивление — Эшу почти захотелось рассмеяться.

Он слышал, что в Королевстве Тьмы жест в честь другого воина после боя — не простая формальность. Это священно. Знак высочайшего уважения, что не раздают направо и налево и не принимают легкомысленно.

— У нас это не так важно, — признался он, кивнув на свою ладонь.

Пауза.

Потом Мэл медленно вложила свои бледные пальцы в его.

Она не просто пожала руку, она изучила её. Их кисти, такие разные, резко контрастные: его — золотые и тёплые, её — прохладные, серебристые, как лунный свет. Она наклонила голову, будто ей и впрямь было любопытно, каково это — касаться его кожи и зачем вообще нужен этот обряд.

А потом — к его полному изумлению — рассмеялась. Тихо и искренне, словно всё пережитое показалось ей забавным. И в этот миг внутри Эша что-то сдвинулось.

Мэл Блэкберн была одной лишь остротой и тенью, смертельной силой, едва умещавшейся в человеческой оболочке, — и вот она хихикает над рукопожатием. Вдруг мысль о браке с ней перестала казаться столь ужасной. Но стоило этой мысли закрепиться, как Мэл пошевелилась.

Она протянула к нему руку — и Эш инстинктивно отступил, готовясь к новому приёму. Мэл закатила глаза и покачала головой. Не дав ему ни спросить, ни опомниться, она снова взяла его руку — на этот раз только указательный и средний пальцы — и приложила их к своему лбу. Затем, очень внимательно и неторопливо, повела его рукой от