Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Эш молчал. Всегда на грани. Он не искал её, не пытался навести мост. Держался на тренировочных дворах: днём — сталь и пот, ночью — глухие разговоры с людьми.

БойЧемпионов показал, на что он способен. Он воин, достойный любой арены. Но возбуждение, вспышка адреналина, раскалившая ей кровь, уже выгорела, оставив что-то пустое. Так и будет их брак? Вся близость — в клинке; весь разговор — в звоне стали? Он вообще заговорит с ней за пределами долга? Увидит ли её — по-настоящему?

Мэл подождала, но место рядом пустовало. Эш сидел через весь зал. Она дала ему время, чтобы он прошёл этот путь, подошёл, начал хоть что-то, пока на них не опустят ярмо брака. Он не пришёл. Шептался лишь с сестрой или с вечным тенью-стражем у плеча.

Пожалуй, так даже лучше. Чем меньше узнаешь — тем легче сделать то, что должно.

Только почему её так злит, что он её игнорирует?

Голос вывел из мыслей:

— Кажется, мы ещё не знакомы.

Мэл подняла взгляд, подбородок всё ещё лежал на ладони — для принцессы поза нелепая, но ей было всё равно. Перед ней стоял принц из Королевства Света.

— Боюсь вас разочаровать, мы уже встречались.

Захиан Нур улыбнулся — весёлые искры, как угли. Он был красив — не драконийской мощью и не виверианской дикостью, а своей… странностью. У него не было рогов. Принц без рогов — мысль забавляла. Чёрные волосы густые, с лёгкой волной; кожа тёплого, солнечного тона. Но главное — глаза. Фениксийцам славы хватало: их глаза были красными, как перо феникса.

— Формально, да, принцесса, — сказал он с заметным акцентом, поднёс её руку к губам. — Но это не считается.

На нём были белые одежды, отороченные золотом — легкий хлопок Дома Солнца. Фениксийцы и драконийцы всегда шли рядом — поклонники одного бога; два королевства, выстроенные на жаре и огне.

Говорили, Королевство Света — рай: небо, исчерченное фениксовыми крыльями; улицы в пальмах и храмах; специи и ладан обвивают город, как любовник.

— У вас действительно есть фениксы размером с лошадей? — спросила она; любопытство прорвало узду. Может, он привёз одного?

— И крупнее, — с гордостью кивнул Захиан. — Мы летаем на них.

Глаза Мэл расширились.

Захиан, не раздумывая, одним движением перемахнул через стол и опустился рядом — слишком близко.

— Разве это может удивить виверианскую принцессу, — поддел он, — когда вы ездите на тварях крупнее драконов?

Мэл улыбнулась.

— Верно. Но феникс — звучит иначе. Их перья и правда искрят?

— Да.

— А огонь у них бывает только перед смертью?

— Нет, нет, — он рассмеялся, качая головой. — Это сказки. Наши могут звать пламя, когда захотят. Обычно в бою. Но когда им приходит срок, они становятся пеплом… и рождаются снова.

По залу полоснул скрежет — ножом по стеклу.

Стул. Резко отодвинули.

Мэл повернула голову, успела увидеть, как Эш тащит свой стул через весь зал. Поставил напротив её стола, сел и уставился.

Захиан не шелохнулся. Облокотился широко расставил ноги; красные глаза сверкнули проказой.

— Что-то не так? — спросила Мэл.

Эш качнул головой.

Захиан усмехнулся, снова повернулся к Мэл — наклонился так близко, что его губы почти касались её.

— Кажется, принц хотел бы узнать о моём королевстве, — прошептал он. Взгляд Мэл сам сорвался на его губы — ошибка. Воздух сгустился. Жар стал тяжёлым, обхватил горло.

Она повернулась к Эшу.

Золотые глаза горели не огнём, а чем-то очень похожим на злость.

Мэл медленно выдохнула, откинулась на спинку — оставила между собой и фениксийцем тонкую полосу воздуха. Жар отпустил; плечи Эша расслабились совсем чуть-чуть.

Захиан, не смутившись, коснулся её руки.

— Вы хотите танцевать?

— Нет, — рявкнул Эш.

Оба поднялись. Между ними только стол.

Напряжение стало живым.

И тут появился Кай.

Мэл лишь успела вздохнуть, как её бедовый брат окинул сцену взглядом, шумно втянул воздух и сморщился.

— Пахнет тестостероном, — оскалился он. — Мэл, пойдём-ка потанцуем с любимым братиком. — И протянул руку.

Мэл не мешкала. Приняла. Ускользнула от двух принцев, напоследок бросила взгляд через плечо.

— Что не так с Принцем Огня? — проворчала она уже на танцполе.

Кай фыркнул:

— Объясняю, сестра. Мужчины не любят, когда другой самец обнюхивает то, что они считают своим.

Мэл со всего размаха наступила ему на ногу.

— Я не его.

Кай поморщился.

— Рад слышать, что ты не упала в обморок от его золотых кудрей. — Он приподнял бровь. — Или всё-таки?

Мэл вскинула подбородок.

— Я не западаю так легко, брат.

Этот банкетный зал отличался от прежних. Небольшой, камерный; стены оплетены лозой, усыпанной мягкими огоньками. С одной стороны — арки в сад; оттуда тянуло ночным воздухом и далёким шумом прибоя.

Мэл повернулась и вновь поймала взгляд Эша.

Он смотрел.

Без выражения. Как всегда словно камень.

А глаза… эти тёплые, огненные глаза…

В них было что-то. Имени ей не находилось.

— Здесь красиво, правда? — произнесла она, возвращаясь к Каю.

Он нахмурился:

— Красиво, — согласился и притянул её ближе; голос стал ниже: — Но помни… не всё золото, что блестит.

Глава 24

Сегодня Хэдриан впервые заставил меня сесть на спину его Виверна.

Теперь я понимаю.

Табита Вистерия

Спать было невозможно.

Эш Ахерон ворочался и смотрел в балдахин, но тишина не стирала картинку, выжженную в голове.

Мэл Блэкберн танцует.

Она двигалась, когда почти все разошлись, одна, в угасающем свете факелов; тело — сплошная плавная линия. Так, как двигались её бёдра, — так не должно.

Он сидел и смотрел. Загипнотизированный. Разломанный.

Хаган что-то говорил рядом, пытался держать разговор, но Эш слышал только бесшумный ритм, под который она плыла. Её тело говорило языком без слов, одними завораживающими движениями.

А потом она посмотрела на него с другого конца зала, одна, потому что брат оставил её ради какой-то драконийской служанки. Фиолетовые глаза зацепили его и она станцевала для него. Сначала медленно, лениво, дразня; потом руки пошли ниже, гладя линию бёдер, поднимаясь обратно, приподнимая прозрачный, и без того слишком тонкий, слишком опасный кусок ткани.

Эш забыл, как дышать.

Она дразнила. А он позволял.

Её пальцы скользнули по обнажённому животу. Выше. Ещё выше…

Эш сбросил простыни и вышел на балкон босиком, с голым торсом. Холодный ветер кусал разгорячённую кожу. Ночью сна не будет. До свадьбы считанные дни, и мысль о том, что его свяжут с чужой принцессой, которую он едва знает, шевелила во рту горечь.

Но после Боя Чемпионов, после того, как он на коже почувствовал