Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Узкая служебная дверь наверху оставалась приоткрытой — обычное дело. Прислуга пользовалась этим ходом, чтобы в покои королевы не проникал лишний шум. Не рискуя скрипнуть петлями, Вера юркнула в щель, втискиваясь боком.

Внутри королева Сира стояла в центре покоев; зеркальная стена множила её отражение до бесконечности. Служанка аккуратно втыкала в золотые волосы алые бриллианты — камни должны были вторить множеству колец, обвивавших её пальцы. Пламя свечей цеплялось за каждую грань, и королева сияла, как выдыхающийся жар костра.

Вера скользнула взглядом к тумбе у кровати. Там валялись влажные полотенца — по краям уже задубевшие: следы головных болей, которые королева пыталась скрыть и не могла. По покоям были расставлены полупустые чашки с настоями — травники старались, варили снадобья, составляли рецепты. Боли это не трогало.

Сира обернулась и заметила Веру в тени. Лёгким движением кисти отпустила служанок, сама прошла к тяжёлому дубовому столу. Там её ждал бокал густого красного. Вино, в отличие от чаёв, королева не пропускала.

— Нам нужно поговорить.

Вера напряглась.

— До свадьбы три дня, — произнесла королева, медленно поворачивая бокал и пригубляя. — Как только он женится, Эш должен узнать, что он Избранный.

Холодный груз лег на дно Вериного живота.

— Ваше Величество, стоит подождать.

— Почему? — щёлкнула королева, как полено в огне.

— Избранному нужен особый кинжал, чтобы убить Проклятого. Без него проклятие не будет снято, пророчество не свершится, — Вера помялась, лишь потом продолжила: — Пока я не найду кинжал, сделать ничего нельзя.

Королева медленно выдохнула и взглянула в распахнутое окно — туда, где ночь распласталась за стенами.

— Чем дольше он будет женат на ней, тем сильнее я боюсь, что у него возникнут… чувства. И он не исполнит свой долг.

Опасение звучало разумно. Оно преследовало и Веру — ночами, без сна. Только её тревога отличалась от королевской: Вера знала, как устроено проклятие. Королева — при всей своей проницательности — нет.

Сира резко развернулась и скользнула к высокой книжной стене. Ряды томов, тёплые корешки, затёртые пальцами.

Мало кто знал о тихой одержимости королевы историей: как она глотала хроники всех королевств, читала до рассвета, впитывала знания, как другие выдержанное вино.

Однажды, разгорячённая лишним бокалом, она вполголоса пошутила, что должна была стать летописцем. Вера согласилась бы с радостью. Сира знала больше многих учёных; её собрание соперничало с Великой Библиотекой Пламени. И всё же, как драконийке, ей было запрещено переступать порог хранилища. Всё, чему она научилась, прошло через руки слуг, тайком переносящих книги в её покои — безмолвный вызов, о котором королева никогда не говорила вслух.

Сира вытянула с полки увесистый том — кожа потёрта, золото тёплое, как всё, что выходило из скрипториев Королевства Огня. Положила на стол. Отступила на шаг, приподняв бокал. Наблюдала за Верой.

— Мне удалось найти сведения о том, где может быть кинжал, — сказала она ровно, но в голосе дрогнуло что-то внимательное.

Вера подошла быстро, провела пальцами по обложке. Переплёт был чужой. Пахло старой бумагой, но не огненной школы.

Сердце дернулось.

Королева уловила мимолётное узнавание.

— Он из Королевства Света.

Вера застыла.

Королевство Света.

С самого начала два королевства — Огонь и Свет — были ближе всех, словно брат и сестра, связанные общим богом. Они пережили Великую войну вместе, на той стороне вылезли теми же: стоящими и связанными, когда прочие земли осыпались в хаос.

Оба поклонялись Солнечному Богу. Оба ставили свою силу превыше прочего. Связь не треснула и теперь; народы — переплетены.

Драконийцы говорили на общем, но каждый из них учил фениксийский — язык Королевства Света. Язык сияния и гордости.

Вера его не знала. Её не растили в стенах Огня; её не учили языку ближайшего союзника. И если королева поймёт, что на этих страницах для Веры — ни строчки…

Она поймёт, что что-то не так.

— Ну? — глаза Сиры сузились.

— Эм… — Вера отступила, качнула головой. — Не думаю, что это поможет, Ваше величество.

— Почему?

Думай, дай ей крошку, за которую она зацепится на время.

— Кинжал принадлежал Табите — это она наложила проклятие на королевства. Снять его сможет только это оружие, никакое другое, — горло стянулось. — Кинжал должен быть в Королевстве Магии.

Сира кивнула, проводя языком по зубам.

— В той земле — одни руины, — добавила Вера. — Но, быть может, он спрятан в ведьмином замке.

Нет. Ведьмы перерыли каждый угол своего края — забытые гробницы, развалины, места, куда страшно ступать. И всё равно не нашли. Вера ловко увела внимание Сиры к своей родине, понимая: в пустоши никто не сунется. Если королева поверит, что кинжал лежит среди обломков страны, давно ставшей пылью, пусть. Сделать она ничего не сможет. А Вере это давало главное — время.

Неожиданным было другое: королева указала на неё пальцем.

— В пустоши должен отправиться кто-то и найти кинжал. Этим займёшься ты.

— Я? — Вера взвизгнула.

— Ты — горничная, тебя никто не хватится. Поспеши, — королева отмахнулась и потерла виски — подступала боль.

— Но я — горничная принцессы, Ваше Величество, — мягко напомнила Вера, чтобы не раздражать монархиню. — Она заметит моё отсутствие.

Лицо Сиры натянулось.

— Скажем принцессе, что ты заболела. Я выделю другую служанку. Не тебе думать о подобных мелочах. Твой долг — передо мной, а не перед виверианской принцессой. Ступай. Время не ждёт.

Кивнув, Вера скользнула в служебную дверь — тем же отработанным, бесшумным движением.

Как-то незаметно Вера завязла в паутине собственного плетения. Годы она совершенствовала облик — тревожной, незаметной служанки; столь плотная ткань гламура, что никто не сомневался в её месте. А теперь — всё придётся распороть. Снять роль, перестроить лицо, сменить манеру.

Виверианской принцессе понадобится новая горничная. Ею станет Вера.

Она резко выдохнула, раздражение поднялось, когда ступни снова и снова ударялись о холодный камень винтовой лестницы.

Ведьмы не знали, где чёртов кинжал. Но знали наверняка одно — не в пустошах. Этого было достаточно, чтобы у Веры скрипели зубы. Терпение на исходе.

И когда проклятие, наконец, треснет, когда ведьмы вырвутся из тени и возьмут обратно силу, украденную у них…

Вера перережет горло Огненной королеве за то, что тратила её время.

…

Три дня.

Через три дня Мэл Блэкберн свяжут с Эшем Ахероном — узы, клятвы, которых она не желала. Вес этого сидел в животе, стягивал тугим жгутом. Пожалуй, она ожидала худшего. Мужчина, за которого её принуждали идти, не оказался тем безжалостным чудовищем, каким его рисовали шёпоты.