Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— Было очень приятно, Ваше Высочество, — ответила Вера натренированной улыбкой. — А вам? Видела, вы танцевали с принцем.

Мэл фыркнула и в два шага лениво обмякла на подушках.

— Он довольно странный.

— Странный, Ваше Высочество?

— Кажется, я ему не особенно нравлюсь, — Мэл откинулась, лицо непроницаемо. — Впрочем, винить его не за что. Я бы тоже себя ненавидела, будь меня заставили жениться на мне. — Улыбка разошлась по её губам, и от неё по спине Веры пробежал невольный озноб. — А его мать любит меня ещё меньше.

Слова были легко брошены, но вес их был отчётлив.

Вера медленно вдохнула:

— Королева, Ваше Высочество? Сомневаюсь. Думаю, нужно время, чтобы привыкнуть к тем, кто… — она запнулась. — Иные.

Улыбка Мэл стала глубже. И злее.

— Возможно… — она глянула на длинные острые ногти и вновь вонзила взгляд в Веру. — Однако у меня такое чувство, что я ей не понравилась ещё до приезда. Интересно почему.

«Интересовала». Не «интересует».

Словно ответ она уже знала.

Вера быстро присела, пробормотала прощание и поспешила удалиться. Она не обращала внимания на тяжесть фиолетового взгляда в спину, на то, как кожа на затылке стягивается мурашками, — спешно несясь за «завтраком» для принцессы. Даже уходя, она чувствовала — за ней наблюдают. Её изучают.

Мэл что-то знала. А это — опаснее всего.

…

— Надо признать, они довольно величественны, — сказала Мэл.

Утро незаметно сошло на нет, и в этой тихой передышке Мэл позволила себе побродить — ноги сами повели её туда, где можно было дышать. Так она ушла далеко от замка — в дикую, непокорную часть королевства. Путь она терять не планировала, но быть вне ожиданий — даже ненадолго — было почти мирно.

Далёкие рыки драконов вывели её из лесной тишины — низкие, гулкие голоса прокатывались сквозь заросли. На звук она вышла на поляну: три громадных зверя лежали в тени, поджав крылья к чешуйчатым бокам, спасаясь от безжалостного зноя.

Их трудно было винить: воздух в Королевстве Пламени был густой, душный — давил, как невидимая плита.

В центре прогалины стояла Алина Ахерон среди драконов — маленькая рядом с их величием. Она двигалась легко, ловко бросая птицу, и зверь хватал её одним щелчком пасти. Мэл с отстранённым интересом наблюдала. Драконы меньше Виверн — значительно. Свою так не покормишь: Виверне нужно бросить лошадь.

В груди шевельнулась тоска.

Где её Виверны? Дикие, гордые и вольные, они, должно быть, разлетелись по дальним закоулкам королевства, стоило их отпустить. Невыносимая жара, вероятно, загнала их в глубинные горные пещеры — там прохладный воздух и холодный камень. Ей сегодня нужна будет Никс.

— Не такие уж и страшные, как Виверны, — сказала Алина. Хотела как лучше, но в словах было что-то, что Мэл не понравилось.

— Полетаем? — с искрой нетерпения спросила Мэл.

— Нам не разрешено.

— Прошу прощения? Не разрешено? Кем?

— Моим отцом. Королём.

Кулаки Мэл сжались. В который раз её резанула несправедливость, которой подвергались драконийские женщины в Королевстве Пламени. Это не её земля, не её обычаи, не её битва — и всё же знание жгло, как лезвие. Как можно закрывать на это глаза?

— Эти правила нужно менять, — сдержанно сказала Мэл.

— Возможно, мой брат их изменит, когда станет королём.

Мэл фыркнула:

— Мужчина не должен быть тем, кто меняет такие правила.

Алина неловко отвела взгляд. Её внимание скользнуло к дракона, будто если игнорировать виверианскую принцессу, та исчезнет. Вздохнув, она уступила:

— Хотя я не могу на них летать, мне всё равно приятно их общество. Странно, что они слушаются меня, а не их. — Улыбка Алины была светлой. Даже тут, среди корявых деревьев и выжженной земли, она словно сияла — не зря её называли прекраснейшей драконийкой. Мэл понимала почему: в ней было нечто, что требовало внимания — мягкое и упрямое одновременно.

— Они слушаются тебя, потому что ты проводишь с ними время и заботишься, — Мэл подошла к одному из драконов, протянула бледную ладонь, чтобы тот понюхал. — Настоящий всадник считает зверя продолжением себя.

Алина благодарно улыбнулась.

Они пошли рядом. Мэл призналась, что заблудилась и не знает, как вернуться в замок. Утро незаметно перетекло в день; до Битвы Чемпионов оставались часы. В замке наверняка всё уже кипело — королевство гудело в ожидании зрелища. К этому моменту каждый — дракониец, пустынник, фэйри и иные гости — знал, что она не выбрала чемпиона. Этого одного хватило, чтобы запустить бесконечные пересуды.

По обычаю избранного воина предупреждали накануне, давая время приготовиться. Мэл не сделала выбора.

И потому мир шептал: дикая виверианская принцесса устроит безрассудство. Глупость. Пусть шепчут. Для Мэл это не было глупостью.

Это была её честь.

— Тебя вообще волнует, что о тебе думают? — спросила Алина. Они вышли к разреженной опушке, и мир раскрылся — огромный, беспощадный. Впереди подпирал небо замок — красно-золотой, с башнями, тянущимися когтями в высь. Дальше — земля уходила к горизонту; издалека лениво струился дым вулканов, извиваясь в небе, как змеи.

— Из-за моих глаз? — уточнила Мэл.

— Разве тебе не интересно, почему у тебя фиолетовые глаза?

— Раньше — да. Теперь — нет.

Лгунья, лгунья, лгунья.

— Я бы не смогла успокоиться. Мне нужно было бы знать, отчего меня прокля… — Алина резко отвела взгляд, осознав, что едва не назвала глаза Мэл проклятием.

— Я привыкла к шёпоту за спиной и взглядам, — Мэл выпрямила плечи. — В какой-то день просто перестаёшь слышать, как тебя называют.

Лгунья, лгунья, лгунья.

— Ты во всё это веришь? — спросила Алина, не решаясь взглянуть на виверианку.

— Я недостаточно об этом думаю, чтобы задаваться вопросами, — Мэл не собиралась делиться секретами — тем более тревогами с Алиной Ахерон. — Моя роль — объединить наши королевства.

Алина остановилась у внешней каменной стены, что вела к садам. Повернулась с любопытством:

— Не знаю, смогла бы я на такое. Покинуть свою землю ради другой, выйти за незнакомого мужчину, чтобы спасти мир. Я восхищаюсь вами, принцесса.

— Благодарю.

Глаза Алины потемнели.

— И именно потому, что восхищаюсь, должна предупредить, — сказала она. — Мой брат никогда не полюбит вас. Вы никогда не станете истинной королевой этой земли. Вы навсегда останетесь чужачкой — постоянной гостьей, которой нельзя уйти. Мой брат выполнит долг, но только на бумаге. Вы никогда не почувствуете его ласки, не услышите шёпота нежных слов у уха и не ощутите его ночью в своей постели. Он будет появляться рядом на положенных мероприятиях — и исчезать, чтобы продолжать жизнь, частью которой вы не станете. Может быть, однажды он и