Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

пали, фэйри отвернулись, бросив их погибать. Та рана до сих пор жгла. И поныне ведьмы не понимали, как те, кто были ближе всех, так резко отвернулись. Ведьмы и фэйри всегда иначе смотрели на мир, чем прочие королевства. Они не просто жили в нём — были прикипевшей частью земли, её дыханием и костями. И всё же, когда пришёл час, этой связи оказалось мало, чтобы спасти.

У короля фэйри было пять дочерей, но Вера заметила лишь троих. Старшая — говорили, вскоре станет королевой — стояла, как статуя. Тёмная кожа, волосы белые, как свежий снег. В отличие от драконийцев и вивериан с рогами на висках, у принцессы фэйри росли оленьи рога — величавые, тонкие, высокие, венец дикой природы. У младших — поменьше, скромнее: ранг отпечатывался в самих костях.

Вера метнулась в сторону.

Фэйри чуют магию. Поэтому ведьмы не живут в Королевстве Фаун: их обман там недолговечен. Если принцесса — Флора Хоторн, как её называли, — вглядится пристальней, что она увидит? Как будто услышанная мысль подняла Флоре взгляд; он зацепил Веру странным любопытством. Тяжесть этого взгляда легла ей на плечи, как кандалы. Паника рванулась в груди; она нырнула поглубже в толпу, прочь от лесных созданий.

Магия шевельнулась под кожей, беспокойная, настойчивая. Тянула, как нетерпеливый ребёнок, умоляя выпустить. Она утихомирила её, дёрнув за косу, и перевела взгляд на главный трон в конце зала. Королева Сира сидела прямо, словно высеченная из льда. Одного её взгляда хватало, чтобы заморозить человека на месте. Её платья изящные, но никогда не столь роскошные, как у дочери: продуманный выбор. Королева следила, чтобы все взгляды стекались на принцессу — её наряды были фейерверком вышивки и драгоценностей, причёски — произведениями искусства.

Королева поймала взгляд Веры и едва заметно наклонила голову — движение, которого никто и не заметил бы. Но для Веры оно было кристально ясным.

Королева хотела поговорить.

Вера заслужила место в числе доверенных слуг Сиры, так прочно вплелась в её круг, что теперь каждую неделю её вызывали с докладами. Королева считала её верным шпионом.

Она не понимала одного: «верная осведомительница» на самом деле — ведьма, подсовывающая правду, завернутую в ложь.

Мысль тронула уголки губ Веры хищной улыбкой.

Но улыбка мгновенно погасла.

В воздухе что-то сдвинулось. Присутствие. Взгляд, прожигающий её через зал. Кто-то заметил безмолвный обмен между королевой и служанкой. Кто-то, кто смотрел слишком пристально. Тот, кто мог разрушить всё.

Фиолетовые глаза Мэл Блэкберн сузились, подозрение сверкнуло в них холодным клинком.

Глава 19

Мне не следовало влюбляться в Хэдриана Блэкберна. Он — виверианский принц, которому суждено стать Королём Тьмы. Я — дочь ведьмы из Совета. У нас обоих есть долг перед нашими землями и нашим народом. Ему придётся жениться на принцессе, чтобы укрепить своё королевство в пору, когда никто уже не чувствует себя в безопасности. Я займу место матери в Совете. Мы никогда не сможем быть вместе.

И всё же…

Табита Вистерия

Свадебные торжества должны были растянуться на целую неделю, и каждый день отмечался новым мероприятием для развлечения знатных гостей. Но среди всех празднеств больше всего ждали, разумеется, Битву Чемпионов. В этом состязании невеста и жених выбирали по одному бойцу, чтобы те сражались от их имени — символическая демонстрация силы их Домов. Обычно это была лишь формальность на удачу, но в этот раз всё значило куда больше: два Дома вставали друг против друга, и победитель докажет, чья кровь на самом деле сильнее.

Сегодня же был первый шаг в этом замысловатом танце власти и союза — официальное представление обручённых, дающее старт всем торжествам.

На Мэл водрузили один из самых роскошных её нарядов — каскад чёрной ткани, такой многослойный и лёгкий, что платье двигалось, словно грозовая туча, вздымаясь и перетекая с каждым её вдохом.

— Перестань тянуть подол, — шикнула Хэйвен, становясь рядом.

— Мне неудобно, — проворчала Мэл, теребя рукав. Она ненавидела эту стеснённость, тяжесть ткани на коже. В её обычной одежде руки и ноги были открыты — беги, дерись, двигайся, как хочешь. Это же платье своей элегантной удушливостью будто создано, чтобы сдерживать.

Большой зал раскололся, будто его рассекли невидимые линии напряжения. Вивериане стояли с одной стороны, драконийцы с другой, а между ними двойной трон огня и пламени, как фокус всей сцены. По одному послы каждого Дома поднимались на две ступени к трону, приносили благословение сперва Мэл, затем Эшу. Когда формальности будут исполнены, начнётся настоящая пирушка: музыка, еда, танцы. Радость королевства, выверенная до мелочей.

Но мысли Мэл были не здесь.

Она видела безмолвный обмен между королевой Сирой и молодой драконийской служанкой. И хотя она не понимала смысла, горло стянула невидимая удавка: скользкое чувство тревоги расползалось под кожей, как змея. Она отвела взгляд, пытаясь зацепиться за что-то другое.

И зацепилась за Принца Огня.

Эш стоял по другую сторону трона, рядом с ним Алина, кутаясь в роскошное ало-золотое платье. Наряд выглядел почти смешно в своём изобилии самоцветов — Мэл гадала, может ли принцесса вообще шевелиться под этим грузом. На лице Алины застыло едва прикрытое раздражение.

А вот принца не прочесть.

Лицо — идеальная пустота, ничего не выдающая. Неужели его ничто не тревожит? Не давит ли на него знание, что через неделю они будут связаны браком? Они почти не разговаривали с тех пор, как она приехала, ему что, не хочется узнать женщину, которая станет его женой?

Похоже, нет.

И это не должно было её задевать — ведь женой его она останется недолго. В конце концов, она лишит его жизни.

— Мэл, внимание, — прошептала Хэйвен, незаметно толкнув её локтем, как раз когда подходил первый Дом.

— Дом Диких. Принцесса Флора Хоторн и её сестры, Сьерра и Медоу Хоторн, — негромко подсказал Кейдж, заняв её другую сторону.

Вблизи Мэл никогда раньше не видела фэйри. Сказки об их красоте не передавали и половины — они были не просто прекрасны; они были неземные.

Принцесса Флора двигалась, как ветер в летних травах, нежные складки её зелёного платья шептали при каждом шаге, ткань будто бы была соткана из листьев, а за ней тянулся шлейф, оставляя на камне крошечные лепестки. Туфель она не носила, шла босиком по холодному мрамору и не знала холода. На голове венок из полевых цветов, закреплённый вокруг её великолепных рогов-ветвей; тонкие дуги были украшены маргаритками — зрелище природной роскоши.

— Будь готова, — шепнул Кейдж. — Они целуют по четыре раза.

Так и вышло: Флора легко коснулась щёк Мэл