Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

почти счастливы, — заметил виверианский принц; его дракон подлетел ближе. Это была самка, меньше Алиного зверя, но гораздо опасней. В определённом свете её чешуя поблёскивала глубоким, диким зелёным — так непохожим на красно-золотую броню Алиного. У неё никогда не было своего дракона — это удел мужчин. Женщины летали лишь «для вида», на церемониях, под надзором. Ей дали покладистого зверя — «на один день взять и вернуть».

— «Почти»? — отозвалась она.

— Знаю, как исправить такую трагедию.

Прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, он резко заложил крыло и рухнул вниз.

Сердце Алины подпрыгнуло к горлу: она смотрела, как он летит, как земля несётся навстречу чёрным пятном гибели. Паника полоснула грудь, но инстинкт взял своё, и она нырнула следом.

Ветер ревел вокруг, заглушая всё. Мир летел навстречу, и город Искра рос с каждой секундой. Пальцы вцепились в поводья, как в последнюю связь с жизнью, живот скрутило.

И в тот миг, когда она уже решила, что виверианский принц спятил, и они врежутся в камень, — его дракон взмыл свечой, разрезав воздух невозможной грацией.

Алина едва успела повторить; её дракон рванул вверх за мгновение до того, как их бы проглотил город. Внизу расплескалась бухта — зеркальная, в серебре воды.

Замок, вырубленный из костей самой горы, нависал над водой; балконы висели над пропастью. Высоко, где земля вздымалась в пилообразные пики, дымились вулканы — их медленное дыхание тянулось к небу. Там, в летнем жаре, гнездились дикие драконы, охраняя яйца в самом сердце огня.

Два дракона скользили над водой, их тени плясали по волнам. Справа белый песок тянулся бесконечной лентой, слева шептало море.

— Никогда прежде не видел ничего подобного, — признался Кай, жадно пожирая взглядом величие замка. Это было чудо, вылепленное временем и трудом, его алые шпили тянулись к небу, словно когти древнего зверя. Вдали лениво курился дым вулканов — вечное тепло укутывало город.

— Он прекрасен, — тихо сказала Алина, и гордость теплом шевельнулась в голосе.

Сделав последний круг над морем, они повели драконов вниз и мягко сели на песок. Песок под тонкими туфельками был нежным, но стоило ступить — тело Алины напряглось. Сейчас придут стражи. Она уже слышала тяжесть их рук, тащащих её прочь, слышала шёпот родителей — позор, позор. Но сожалеть она не станет.

Ни сейчас. Никогда-либо.

— Почему вы так смотрите на меня? — спросила она, уловив его взгляд — самодовольная усмешка резала профиль.

— Тебе так страшно нарушать правила, принцесса?

— Правила не для нарушений. Так что да, мне страшно, — честно призналась она.

Ладонь Кая лениво скользила по чешуйчатой шее дракона, пальцы рисовали узоры по гребням, зверь лежал, ровно дыша. Но тёмные глаза принца смотрели на море, и в отражении луны в них плескалось нечто опасное, рассчитанное. Алина знала этот взгляд. Принц что-то замышлял. Безрассудное. И она — точно — не хотела в этом участвовать.

Кай без предупреждения начал раздеваться.

Алина резко отвернулась, лицо вспыхнуло жаром.

— Что вы делаете? — выдавила она.

— Идём купаться.

— Нет, не идём. Что скажет мой отец, если застанет нас в воде вместе?

— Надеюсь, спросит, тёплая ли вода, — хмыкнул он. — Ты со мной, принцесса? После полёта ты, должно быть, вспотела.

— Я не вспотела. Ночь прохладная. И так достаточно безрассудств: я сбежала с вами посреди пира, «украла» двух драконов и летала, когда нельзя.

— Ты их не украла, они твои. Ты — принцесса. Или нет? — лениво бросил он.

Алина рискнула коротким взглядом через плечо — совсем коротким — и ахнула, так резко дёрнув головой обратно, что закружилось. Как он может стоять так спокойно — в чем мать родила? А если кто увидит? Ему всё равно? Дикари! Про вивериан шептали, что они необузданы, но она до сих пор не верила.

Часть её хотела уйти, забыть. Но Святое Пламя, как же сладко нарушать правила, пусть даже на миг. А если она уже перешла черту… что стоит ещё один грех?

Пальцы сами потянулись к шнуровке — развязали её решительно. Шёлк стекал, как лунная вода, лужей у ног. Нижнее бельё она оставила — безумие, но не до конца. Отвернувшись от берега, она вошла в воду, вслед за принцем в тёмную глубь.

— Тебе не жарко в этих одеждах? — ленивый, бархатный голос Кая.

— Это просто нижняя сорочка.

— Голышом ночью — одно из лучших удовольствий, принцесса.

Тепло взвилось по позвоночнику Алины, как змея, и сжало горло.

— Рада, что вы так наслаждаетесь, виверианин. Я же нахожу дела важнее ночных купаний нагишом.

Кай внезапно и искренне рассмеялся — низко, густо.

— И чем же так занята принцесса?

— Не поверите, дел много — и не всё сможет сделать королева.

— Например?

Раздражение вспыхнуло. Она резко повернулась, вода кругами пошла от талии:

— Например… Пиры вроде сегодняшнего сами себя не устраивают. Нужно продумать тему, цвета, выбрать цветы, меню и… — Алина осеклась, заметив выражение на его лице. Щёки потемнели. — Вы издеваетесь?

— Нет. Как бы я посмел?

— Издеваетесь. Считаете моё занятие пустяком.

Плечи чуть опали. Пустяк ли? Вся её жизнь — тщательная опека красоты: платья, причёски, этикет. Больше ничего. Ни высшего смысла.

Но голос Кая неожиданно смягчился:

— Моя сестра обожает готовить праздники. — Пауза. — В том, чтобы любить дело и стараться в нём, нет ничего дурного.

Алина долго выдыхала, прежде чем слова сами сорвались, как исповедь:

— А я ненавижу. Всё это ненавижу. Часы за тканями и цветами… ради чего? Неужели жизнь — это только красивое платье и завистливые взгляды? В чём здесь смысл?

И тут же её обожгло понимание, сколько лишнего она ему открыла. Как глупо она, стоя в воде, почти нагой и беззащитной, признаётся принцу, которого едва знает, что ненавидит собственное существование. Что со мной не так? С приезда вивериан в ней будто что-то сдвинулось.

Голос разрезал ночь.

— Алина!

Имя рассекло тишину, как клинок.

Вода стала льдом, прибив её ступни ко дну. Медленно, с комком в животе, она обернулась к берегу.

На кромке стоял Хаган — лицо шторм, ярость и тревога на коротком поводке.

Тело Алины напряглось. Он один? Или за спиной — вся Красная Гвардия, готовая вытянуть её из воды с позором?

— Немедленно выйдите из воды!

Кай двинулся рядом, неторопливо, — присутствие крепкое, надёжное. Его голос — клинок в шёлке:

— Вы не обязаны исполнять его приказы, принцесса.

Подбородок Алины поднялся:

— Он не отдаёт мне приказы.

На лице Кая мелькнуло что-то неясное, но времени размышлять не было. Какой у неё выбор? Её застали — почти