Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

Кто будет договариваться с Лопыревым, чтобы ее не трогали и оставили в покое? Ее муж? Скорее он додавит вступить в наследство, распродать жилье, активы, остатки бизнеса и воспользоваться этим, ни с кем не делясь. Но в случае с Лопыревым я бы действовал иначе. Я бы отдал ему то, что он просит. Все до копейки. Не из страха даже, а потому что они конченые отморозки. С такими нельзя воевать. Только пытаться договориться и «сотрудничать». Хоть какой-то намек на безопасность. С волками жить…

В клинике сообщают, что Мишель нет. И сегодня ее напарница более словоохотлива, говорит, что она на приеме у врача.

Блядь. Не домой же к ней ехать. Пересекаться с ее мужем крайне неохота.

Правда, ехать никуда не приходится. Происходит чудо. Мишель сама звонит.

— Демьян… — голос звучит растерянно, испуганно. — Я… я… Игнатов умер, и я… не знаю, чего ожидать…

Я, в принципе, могу все по телефону ей обрисовать, подсказать, что делать, но хочу увидеть Мишель. Пиздец как хочу. Вопреки здравому смыслу, опять. Злой рок, не иначе. Словно кто-то проклял. Почему так тянет к этой девчонке?

И к моему удивлению, Мишель соглашается встретиться. Говорит, что только что вышла от врача, и я могу подвезти ее домой, если удобно.

— А муж? — вопрос сам собой срывается с языка.

Я хоть и пытаюсь подавить злость, когда думаю об этой ситуации, их свадьбе, ее ребенке, но плохо выходит. Потому что если раскручивать все с самого начала, то вины в том, что Мишель сейчас беременна и замужем за другим, моей тоже достаточно. На тот момент, правда, я вряд ли бы поступил иначе… Находился в эйфории, когда Саида пришла в себя. Перепутал облегчение и радость с возвращением к прежним чувствам и незаметно наебал самого себя. А пока разбирался, что к чему, успели случиться другие судьбоносные события.

— Леша до завтра в командировке.

Зубы сводит, когда она произносит его имя. В жизни бы не подумал, что можно так ненавидеть человека. Но я, блядь, ненавижу.

— Перед самыми праздниками?

— Какая-то конференция. Завтра уже вернется.

— Хорошо. Сейчас подъеду. Скинь адрес.

25 глава

Я хоть и пытаюсь держаться, не реветь, но слезы, словно неиссякаемый источник влаги внутри, прорываются из меня весь день. От страха, от жалости к себе, от беспомощности, от непонимания, что делать дальше. Казалось, мой план понятен и осуществим, но снова вмешались силы извне, причем одновременно, со всех сторон, будто меня зажали в тиски. Или кто-то решил устроить распродажу несчастий и выдать это мне оптом. А прессинг Мая из-за наследства... Он вроде не предлагает ничего плохого, он даже говорит это так, будто нам кто-то свыше сделал подарок, но мне плохо. От одной мысли, что придется постоянно жить как на пороховой бочке, получив эти блага. Потому что их не только Май хочет...

Загнанная в угол, оставленная один на один со своими страхами, которые Май не поддерживает и даже высмеивает, я решаюсь на отчаянный шаг. Снова. И снова, наступая на остатки собственной гордости, заглядывая в те уголки души, которые бы хотела навсегда закрыть и выкинуть ключ. Потому что больно. Потому что стыдно. Потому что невыносимо. Потому что я окончательно запуталась.

Понятия не имею, как дохожу до кафе, где мы должны встретиться со Сколаром. Озираюсь все время по сторонам, в страхе, что в любой момент возле меня снова может остановиться черная машина, а меня затолкнут внутрь.

Официант приносит чай, и я обхватываю чашку двумя руками. Смотрю в окно и чувствую внутренний предел, как стену, в которую упираешься лбом и понимаешь, что дальше либо сдаваться и оставлять все, как есть, либо перелезать. Вот и чудеса под Новый год, не правда ли? Только почему опять с нюансами, со страхами и с такой сильной тревогой, будто мне подарили коробку, а там внутри не подарок, а таймер, отсчитывающий минуты до грандиозного взрыва.

Меня обволакивает до дрожи знакомое чувство, когда вижу Сколара в дверях. Красивого, уверенного, спокойного, и на секунду представляю, что не было никакой жены, не было моей обиды, опрометчивых поступков, и мы просто встретились после работы и сейчас, поужинав, поедем домой…

Но поток мыслей прерывает ощутимый толчок внутри.

Я кладу руку на живот, поглаживаю.

Да, да, поняла, сынок. Ты сейчас самое главное, а не все эти романтические глупости. Прости.

И ведь, по идее, я должна думать о муже. Но получается лишь в негативном ключе, особенно после последнего разговора. Понимаю, что мой вклад в семью в плане денег маленький, но Леша словно помешался на них и вместо моего страха видит лишь цифры.

Сколар садится напротив и, приподняв запястье, смотрит на часы.

Пора домой к жене?

Я ловлю эту мысль и злюсь на себя.

— Привет. Вмешалась в планы на вечер? — уточняю и, в свою очередь, отмечаю, что у него щетина проступает. Не помню, чтобы так было, когда я жила у него. Всегда гладко выбрит, свеж. Интересно, как это на ощупь, если провести по ней подушечками пальцев? И почему, черт возьми, мне приходит в голову это именно сейчас, когда вообще-то дико страшно за свою жизнь, за ребенка.

— Нет. Смотрю, на сколько опоздал. Кругом пробки. Преддверие праздника, — он немного щурится, сдвигая брови, будто ему не нравится оправдываться. А может, и впрямь не любит.

Но жене как-то ведь нужно будет объяснить задержку.

Стоит увидеть Демьяна, как перед глазами встает лицо Саиды, а еще картинки, как они делят одну постель, и как, возможно, скоро она будет с таким же круглым животом, как у меня. Счастливая. Любимая. С его ребенком и его фамилией. Хочется выбросить это из головы, но не получается.

Сегодня почему-то все острее воспринимается.

Делаю глоток чая, собираюсь с мыслями и духом.

— Мне сегодня звонил нотариус. Игнатов умер. И я… я ничего не соображаю в этих делах. Но мне страшно, что эта история с Лопыревым может повториться или, наоборот, усугубиться. Мой муж не знает о том, что ты вмешался тогда, настаивает принять от моего сводного брата хоть что-то. А я… я боюсь, Демьян. Очень боюсь.

И склонна верить Сколару больше, чем Шипиеву, который тоже ничего плохого в том, что сейчас