Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

— И не без оснований, — говорит он спокойно, но взглядом сканирует мое лицо так, что я ощущаю, будто по нервам ведут лезвием. Он злится? На меня? Или причина в другом? — Кто-то из окружения Игнатова-старшего помог твоей матери сменить документы. Времени прошло много, и выяснить что-либо мне не удалось. Скорее всего, в этом была замешана его жена, мать Макара. Угроза или шантаж, не знаю, но думаю, нет смысла в этом дальше копаться, разгадок мы не получим. Если только ради того, чтобы найти какую-то дальнюю родню. Стоит оно того или нет, решать, по сути, лишь тебе.

— Причем тут это? — не понимаю я.

— Кто-то же перед смертью рассказал Игнатову о ребенке, тебя включили в наследство. Лучше бы этого не делали, и ты ко всей этой семье и грязи не имела отношения. Круг замкнулся по итогу на тебе. И для меня очень подозрительно, что все, кто претендовал на активы, один за другим умирали. Выглядит как подстава. Хорошо спланированная.

Кажется, теперь понимаю. Понимаю настолько, что внутри все холодеет.

— Я... я следующая, если вступлю в наследство?

Демьян никак не реагирует, когда я это произношу, а мне словно кипяток по венам пускают после его заявлений. Значит, все-таки чуйка не подвела? Стоит даже не на мгновение задуматься, что возьму эти деньги, вступлю или заявлю право на наследство, как в теле поднимается протест, и я даже физически ощущаю недомогание. Инстинкт самосохранения? Или отголоски дара Степаниды в момент серьезной опасности? Но что-то определенно есть. Не мистическое, а очень простое, животное, правильное: не лезь, не трогай, не бери.

Пульс подскакивает, становится снова дурно. И от сгущающихся событий вокруг меня и этой семейки, и от присутствия Сколара, и от того, что я, кажется, впервые не могу найти в голове безопасную полочку, куда это все можно сложить и забыть.

Делаю глоток чая, в голове малость проясняется. Только внутренний мандраж все такой же сильный, как будто под кожей мелко вибрирует ток.

— Тебе нельзя вступать в наследство, Мишель. А если что-то и будет отписано, вступить и отписать, ты знаешь кому. Долги у Игнатова действительно есть. Это не кредитные истории, как в банках, это другие способы взаимодействия, свои проценты и договоренности, которые могут поменяться в любой момент не в твою пользу. А учитывая твой юный возраст, красивое личико, притягательное тело в беспринципном мире, в котором крутятся кредиторы Макара, тебе явно стоит держаться от всего этого как можно дальше. И удивительно, что твой муж этого не понимает. Хотя бы на секунду провести анализ, как закончил каждый член этой семьи, почему никого нет в живых и чем закончите вы оба. Не находишь, что это слишком для простых совпадений?

Слова про то, что все закончится не просто плохо, а чудовищно, вызывают панику. Может, на Сколара у меня и сильная обида, он сделал мне больно, но с ним легче делиться всем, что внутри, нежели с Маем. А еще Демьян будто по одному моему взгляду понимает, что со мной сейчас происходит...

— Я предлагаю свои услуги. Но твой муж, естественно, будет против. И против всех моих решений. Однако выбор за тобой, Мишель.

— По сути, выбор без выбора какой-то…

— Ну почему же. Сходим вместе на оглашение, и если совсем все будет плохо, ты можешь на время поехать в Сочи, к нашей общей знакомой. Таня взяла отпуск на месяц и живет в отличном районе, в просторном доме. Рядом море. Тебе и ребенку это только будет на пользу, вместо того чтобы заниматься прилетевшим дерьмом и нервничать. Сделаем доверенности на меня, я все решу. Да, денег не будет, но и проблем из-за них тоже.

— И... это решение уехать в Сочи будет означать конец моей семейной жизни?

— Если идти по пути, который предлагает твой муж и его юрист, это тоже конец. Но более трагичный. По мне куда важнее благополучие собственной женщины и общего ребенка, разве нет? Или все-таки деньги? И почему я этим всем занимаюсь, Мишель? Таскаюсь к тебе как сопливый пацан, трясусь, чтобы, не дай бог, лишний волос с твоей головы не упал, а не твой муж? Или он только за свой достаток и благополучие трясется, прикрываясь словами, что делает это все на благо семьи? Не хочешь с ним откровенно повгорить? Или тебя не слышат?

Он вроде произносит это со спокойным лицом, но в интонациях столько злости, что я инстинктивно съеживаюсь, ощущая тахикардию. И еще что-то другое, почти неприличное, потому что злость ему идет. Это отвратительно, что я вообще замечаю такие вещи сейчас, но тело иногда живет отдельной жизнью в присутствии Сколара. До сих пор.

— Если бы мог хоть что-то сейчас изменить в нашем прошлом, ты бы и близко с ним не оказалась. Но я, как и ты, в какой-то момент стал заложником собственных чувств и действий. Я хуевый муж, хуево поступил тогда по отношению к тебе. Но лучше позднее понимание и попытка не наделать еще больше глупостей, чем усугубление ситуации и доведение ее до критической. Критической — это взять то, что тебе не причитается и за чем охотятся другие люди. А там есть на что претендовать. Вляпаться в неприятности и заплатить за это ценой собственной жизни. И если в случае с Макаром это просто смерть, то в твоем случае, — он очерчивает глазами мое лицо и открытые ключицы, выглядывающие из-под джемпера, — это могут быть дополнительные условия, которые не то что не понравятся, а сломают и убьют в тебе личность. Так что да, Мишель. Выбор без выбора. И, похоже, твоя мать была не глупой женщиной. Потому что явно осознала, что не потянет никакую борьбу и выбирает в спокойствии воспитывать ребенка целой и невредимой. К слову, жена Игнатова погибла в аварии незадолго до смерти мужа, их младшую дочь нашли в туалете клуба с передозировкой, а старший сын, единственный наследник, закончил почти так же, его обнаружили дома со смертельной дозой алкоголя в крови и не откачали. Если твой муж готов заплатить за эти деньги подобную цену, то вперед. Но я настроен вывести тебя из этой схемы. Как вариант можешь развестись и переписать ему эти богатства. В целом, нормальная плата за жадность.

Смотрю на его хладнокровное лицо, на чувственные губы и, наверное, впервые за все время своего замужества осознаю,