Второй шанс Виктории - Наталья Смеречинская

— Нет, — ответила я, стараясь не выдать раздражения. — Год был… довольно непростым.

Ответ явно понравился ей, и она снова замолчала, будто решив, что наше общение исчерпало себя. Ещё несколько долгих минут мы провели в этой неловкой тишине, от которой мне уже хотелось сбежать, когда, наконец, я услышала шаги. Дверь отворилась, и вошёл Генри.

Герцог выглядел свежо, как всегда с иголочки, и тут же обвел комнату острым, внимательным взглядом.

Который мгновенно потеплел, стоило ему только упасть на колючую мисс Лэнгтон.

— Доброе утро, леди — с безупречной вежливостью поздоровался он и подойдя поближе, склонился над сестрой поцеловав ее в висок — Надеюсь вы хорошо проводите время?

И, о чудо, суровая Дафна Лэнгтон мгновенно приобразилась.

— Да, Генри, вполне. Не желаешь ли чаю?

Я с удивлением смотрела на ее лицо и вдруг вспомнила.

Улыбающаяся Дафна Лэнгтон показывает мне что-то в своем ридикюле смеясь от восторга. Дафна....

Мы с ней дружили? Или это снова моя фантазия.

— С удовольствием, дорогая, но немного позже. Мне как раз привезли несколько занимательных образцов живописи в галерею и слуги ее развешивают. Кстати, мисс Эшвуд, не желаете ли посмотреть? В этом сезоне появились довольно таки интересные техники рисования маслом. Насколько я помню, вы обладали немалым талантом к этому.

Правда? Я рисовала? Хотя, какая разница, если я сейчас об этом совершенно ничего не помню и предпочитаю литературу.

Но дело было не в моих хобби и все три учасника этого театра, организованного для слуг поместья, прекрасно об этом знали.

— Да, конечно, лорд Пемброк — вежливо ответила я и с удивлением взглянула на мгновенно протянутую руку Генри.

Не то чтобы мне не нужна была помощь для того, чтобы поднятся. Рюши, воланы и стальной кринолин были тем неизбежным злом, что сопровождали женскую жизнь повсеместно. Но с открытием стали хотя бы не было тех бесчисленных слоев нижних юбок, которые по своей тяжести не уступали рыцарским латам и не сковывали движения, делая моду смертельно опастной для жизни.

Но я никак не и не хотела физических контактов с герцогом Пемброком тем более под пристальным и похолодевшим взглядом Дафны.

— Я бы тоже посмотрела на новые картины, Генри — прервал мои раздумия принимать ли руку бывшего жениха или нет, ставшим капризным голос Дафны.

— Конечно, — ответил герцог отвлекшись на сестру, чо дало мне возможность быстро подняться без его помощи.

— Пойдемте?

Мой маневр заметили, но и бровью не повели. Чему я была очень рада.

Дафна взяла брата под руку, я расположилась за ними и мы стройной процесией проследовали в семейную, портретную галерею лордов и леди Лэнгтон.

Мы двинулись по длинному коридору, освещённому мягким светом. Картины вдоль стен, одна за другой, изображали поколения Лэнгтонов, и каждый взгляд с портрета был устремлён на нас, как будто предки семьи наблюдали за этим парадным шествием и осуждающе качали головами. Я шла чуть позади, чувствуя, как вокруг меня сгущается атмосфера напряжённого ожидания. Казалось, даже портреты в этой галерее замечали напряжение, исходящее от сестры и брата.

Дафна, крепко взявшаяся под руку с Генри, казалась спокойной, но взгляд её был тяжёлым, словно она пыталась ослабить моё присутствие одним своим мысленным приказом. Но я не позволила этому смутить меня, держась прямо и храня спокойное выражение лица. В конце концов, я была здесь не для того, чтобы что-то доказывать или угождать капризам мисс Лэнгтон, а чтобы разобраться в этой запутанной истории.

Наконец мы остановились перед несколькими картинами изображающими природу. Талантливо отображенные холмы с дорогой и крошечными крестьянами спешащими по своим делам.

— Что скажете, Виктория? — спросил меня Генри, будто бы действительно его цель была лишь похвастаться своимим преобретениями.

— Это довольно... мило — ответила я пожимая плечами и искренне не понимая, почему мы теряем здесь время.

Я бы с превеликим удовольствием покончила со смотринами портрета и как можно скорее уехала домой, в Эшвуд-Корт.

Будто в ответ на мои мысли Генри одарил меня едва заметной улыбкой, прежде чем повернулся к сестре, явно с какой-то мыслью, которую я могла бы охарактеризовать как… стратегическую. Дафна заметила его взгляд и в ответ напряглась, будто ожидая чего-то недоброго.

— Дафна, ты не могла бы проследить за доставкой цветов для предстоящего ужина? — произнёс он с тем непринуждённым тоном, от которого не стоило бы ждать подвоха. Хотя цель была очевидна, а повод смехотворный — Вчерашняя композиция была восхитительной, и я бы хотел, чтобы что-то подобное украсило наш стол завтра.

Дафна нахмурилась и скрестила руки, оглядывая брата с возмущением, однако попыталась сохранить видимость спокойствия.

— Цветы? Неужели этим нельзя заняться позже? Я бы хотела лично осмотреть галерею…

— Безусловно, сестра, — отозвался Генри, мягко кивая, — но ты же знаешь, как важно уделить внимание каждой детали. Мы с мисс Эшвуд пробудем здесь лишь несколько минут, и я смогу проводить её сам. После того как мы разберёмся с этими картинами, конечно.

Это было довольно ловкое отступление, которое не оставило Дафне ни малейшего выбора. Бросив на меня скептический взгляд, она медленно кивнула и направилась к выходу.

— Надеюсь, вы оцените гостеприимство моего брата, мисс Эшвуд, — заметила она, подходя к двери, — и не задержитесь слишком долго.

Когда её шаги стихли вдоль коридора, Генри повернулся ко мне с лёгкой улыбкой.

— Ну что ж, теперь мы можем перейти к истинной цели нашего визита, — он подал мне руку, указывая на другую сторону галереи, где за витиеватой дверью скрывалась небольшая комната, в которой находился пресловутый портрет. — Позвольте, Виктория?

Хммм...Как быстро герцог перешел с видимых соблюдений приличий, до откровенного фарса. Но что же, здесь зрителей не было и похоже между братом и сестрой существовали подобные договоренности, которые категорически не нравились Дафне.

Но я была не в обиде, для меня это был шанс покончить как можно скорее с визитом и убраться из гнезда Лэнгтонов как можно дальше.

Генри повел меня в самый отдаленный угол галереи, где указал на небольшой портрет.

Да! Это была я, точнее — та Виктория, которую я сама едва могла узнать. Девушка с портрета очень отличалась от того, что мне доводилось видеть в зеркале каждый день или от официальных изображений оставшихся в Эшвуд-Корте.

Казалось, что мы два совершенно разных человека. Молодая и полная жизни Виктория, смотрела вперёд с блеском в глазах и лёгкой улыбкой. У нее нет той скорбной морщинки образовавшойся в уголках губ. Глаза ее светяться ярко, мои и же потухли познав много горя и болезней.

Смотря на нее я