Второй раз по моим правилам - Наталья Белецкая

Другую, не самую распространенную версию, я нашла случайно, читая древний фолиант, что достал Красавчик. Там джин помогал не просто так, а за возможность воскреснуть. Сам Аладдин был молодым некромантом, который сначала вероломно убил своего учителя, завладел лампой, а затем нашел для призрака идеальное тело — тело короля этой страны.

Принцесса то ли не поняла, что ее отца подменили, то ли сама была в сговоре — не известно. Честно говоря, я не поверила в эту версию, потому что в книге авторы пересказывали большей частью догадки и сплетни, а вселение призрака в другое тело и вовсе считалось невозможным.

Но Тис утверждал обратное.

— Зачем такой сложный план? — Возвратилась я к допросу. — Проводить ритуал, делать артефакт — ради чего все это?

— Пожалуй, тут надо рассказать все с самого начала. — Призрак глубоко вздохнул и продолжил. — Я четвертый сын в графской семье. До тринадцати лет обучался с братьями, потом поступил в орден Пламенных Клинков. Сначала стал послушником, потом учеником, к сорока годам дослужился до магистра. Когда к нам выпали юм-жабы, и каким образом удалось узнать об их способности источать магию, я не знаю. Но мы решили, что надо использовать тварей: пытались создавать для них условия, искусственно оплодотворять, выращивать химер, но…

— Мы уже знаем об этом, — вмешалась я. — Как вы додумались до того, чтобы использовать людей? Говори правду.

Медальон снова отозвался слабой вибрацией.

— Один из участников эксперимента решил сам стать унгумасом.

— Что⁈ — переспросила я.

— Да, звучит странно, но Арик сам вызвался. Добровольно.

Хельцен снова замолк, погрузившись в воспоминания, а мы с Тисом переглянулись, и бывший раб одними губами произнес: «правда».

О как! Значит, его дар действует. Это хорошо. Мало ли что там говорит призрак. Лучше иметь запасной детектор лжи. Я не очень понимала, как работает медальон, и можно ли доверять его показаниям.

— Почему? Ответь правду.

— Он потерял всю семью в очередном прорыве, и сам остался инвалидом, без ног и без одной руки, но все равно хотел защитить замок и близлежащие деревни.

— Как защитить?

— В то время количество прорывов, возникающих на нашей территории, многократно увеличилось, из межмировых дыр постоянно лезли твари. Далеко не такие безобидные, как юм-жабы. Мы были вынуждены держать магическую сферу, которая защищала от большинства чудовищ и препятствовала появлению разрывов пространства внутри периметра. Запасы магии таяли, как снег на жаре. Орден эвакуировал жителей ближайших деревень и поселков, таким образом удалось сократить площадь охвата, но энергии все равно не хватало. Тогда Арик предложил использовать себя. Превращение было мучительным, но благодаря новой энергии, нам удалось сдержать напор тварей. Унгумас получился неагрессивный, даже в какой-то степени разумный, и мы…

Хельцен замялся.

— Решили использовать других людей, — подсказал Тис. — Убить их, чтобы увеличить надел.

Я вспомнила, как призрак перевел тему, когда мы коснулись территории рядом с замком. Сказал, что не хватало средств, чтобы ее расширить, а бывший раб тогда нехорошо усмехнулся. Тис все знал!

— Нет! Все не так! — запальчиво заспорил Хельцен. — Мы просто хотели сохранить жизни тех, кто нам доверился! Люди спаслись, спрятавшись в замке и окрестностях, прорывы почти прекратились. Однако нам грозили голод и нужда. Дома в деревнях были разрушены, огороды отравлены, и на их очистку требовалась магия. Тогда мы нашли еще двух добровольцев. Поскольку они магами не являлись, то их унгумасы энергии вырабатывали меньше. Жокар Нерри, что проводил эксперименты, предложил купить в Арагии смертников.

— Купить смертников? — переспросила я.

— Да, раньше существовал такой закон в соседнем государстве, — объяснил Тис, — но его довольно быстро отменили. Суть в том, что тех преступников, которых приговорили к смертной казни, можно было выкупить. Правда, сделать это должны люди никак не связанные с родственниками и знакомыми осужденного. Чаще смертников продавали в другие страны. К сожалению, закон с самого начала действовал не так, как планировалось.

— Богачи все равно выкупали своих родственничков через третьих лиц? — предположила я.

— Именно!

— Таким образом, у нас оказались подопытные, — продолжил рассказ Хельцен. — Уже тогда я чувствовал, что мы переступили некую черту. Одно дело добровольцы, это их решение. Другое — приговоренные. Чем дальше, тем больше я подозревал, что вина преступников не настолько велика, чтобы их казнить. Но проверять было некогда, приближалась зима, а деревни стояли разгромленные, поля и земли вокруг — отравленные. А потом стали пропадать люди, которые настырно интересовались для чего ордену такое количество смертников. Лицо одного такого любопытного я однажды увидел у нового унгумаса.

— Следующим стал послушник? — тихо осведомился Тис.

— Да. Незаметно по шажку ломались внутренние запреты. Сначала мы использовали приговоренных к смерти, чтобы просто выжить и восстановить территорию, а уже через пару лет настоятель приторговывал магическими кристаллами или брал их на зарядку. И все ведь разумно объяснялось! Орден не торгует магией, а помогает нашим союзникам в пустынных землях, они ведь тоже сражаются с тварями. Да, за плату помогает, но деньги лишними никогда не будут. И так понемногу…

Хельцен снова замолк, погрузившись в воспоминания.

— Неужели в ордене не было недовольных? — подала голос я.

— Были, но им затыкали рты. Я возмущался, приводил аргументы, но все это без толку. После того, как они обратили в унгумаса Сайвера, стало понятно, что следующим буду я, или кто-то из оппозиции, которая выступала против методов настоятеля. Тогда я придумал этот план и попросил сестру провести ритуал.

— Сестру? — удивленно переспросил Тис.

— Да. Моя сестра некромант. То есть была им. Я не знаю, что с ней случилось потом. И со всей моей семьей.

— Ты сильно рисковал, — протянула я.

— Нет. Хельга прекрасно владела даром, да и у меня были небольшие способности к некромантии. Совсем крохи, но этого хватило для стабилизации ритуала.

— Тогда почему ты не захотел сохранить часть дара?

— Потому что нужды не было. Я планировал возвратиться в орден, передать медальон еще одному магистру, или своим ученикам. Потом попытаться уговорить настоятеля. Если разговор не даст результата, вызвать на бой и умереть. В этом случае мои доверенные люди должны были инициировать расследование, обвинив орден в убийствах невиновных и использовании запрещенной магии. В суде я бы дал показания, магические силы для этого не нужны. А потом попросил бы развеять меня. Кто же знал, что все пойдет не по плану!

— А почему ты сразу не передал медальон сестре, чтобы она обратилась в суд? — поинтересовалась я.

— Тогда нужно было умирать где-то неподалеку.