Второй раз по моим правилам - Наталья Белецкая

Похоже, призрак и бывший раб поладили между собой. В их общении постоянно чувствовалась какая-то напряженность, но сейчас они действовали вместе. И это радовало. Возможно, степень неприязни между ними постепенно снизится.

Однако в своих предположениях я оказалась не права. Через несколько минут ко мне в комнату постучался Тис. Лицо у бывшего раба было решительное и хмурое.

— Идем в лабораторию, мне надо кое-что тебе рассказать, — отбросив все формальности, заговорил он. — Кажется, я понял, что сделал Хельцен, и почему его считают тем, кто разрушил орден.

Глава тринадцатая

Тайна Хельцена

Значит, Тис придумал проверку дома Эттана лишь для того чтобы убрать призрака подальше и поговорить со мной наедине. Да, пожалуй, надо поставить хотя бы в лаборатории защиту от нежити, а то Хельцен может подслушать все, что угодно. И подсмотреть.

— Как ты знаешь, я изучал книги, что мы забрали из замка ордена, — начал рассказывать Тис, как только закрыл дверь лаборатории. — Одна из них — это что-то вроде размышлений о рунах и магии. Думаю, тебе будет полезно почитать.

Я кивнула, хотя именно эта книга была изучена чуть ли не наизусть. Именно ее продал мне Красавчик.

— Вторая — это личный дневник наблюдений с заметками и соображениями.

— Каких наблюдений?

— За ходом экспериментов. Там подробно рассказывается, как делать унгумасов. Ученые ордена не сразу смогли добиться такого результата. В дневнике упоминается о смерти шестидесяти двух человек, эксперимент был на завершающей стадии. Скольких они убили до этого, не известно.

Я опустилась на стул, пытаясь осознать цифру. Тис молчал, давая мне время прийти в себя. Больше шестидесяти человек! Конечно, я понимала, что тот парень, лицо которого было у чудовища в замке, ужасно страдал, когда его объединяли с животным из другого мира, но как-то не задумывалась о том, что он не первый.

В теории его могли уже найти таким. Все же Пламенные Клинки сражались с тварями, приходящими из межмирья, защищали обычных людей. А теперь выяснилось, что сами защитнички были теми еще монстрами, раз проводили бесчеловечные эксперименты. Но ради чего?

— Это все, чтобы получить магический источник? — предположила я.

— Да. Не знаю, сколько у них было юм-жаб, и как они узнали об их особенностях, но эксперименты шли, как минимум, лет десять.

— Жаб?

— Те существа, которые источали магию, были похожи на больших жаб. По-фрамийски юнь — это родник, м — обозначение магии. Юм-жабы так назвали этих полуразумных животных.

— Откуда они взялись? Из межмирья выпали?

— Да, и, судя по записям в дневнике, их забрасывало сюда не единожды. Однако долго жить в нашем мире жабы не могли и погибали. Сначала им пытались создать условия, но мир этих тварей был совершенно иначе устроен, тогда кто-то предложил вывести химер.

Это разрешенный метод. Как наши ученые скрещивали животных в пробирке, так и тут искусственно оплодотворяли самок, чтобы получить потомство, которое сочетало в себе качества и особенности обоих родителей. Только делали это с помощью магии.

— При создании химер использовали зверей или…?

— С людьми они тоже пробовали. Однако это направление было признано бесперспективным. С животными тоже не получилось. Если удавалось вырастить жизнеспособное потомство, то оно либо не вырабатывало магию, либо источало крохи. Кроме того, такой способ требовал времени. Тогда ученые ордена воспользовались запрещенным методом: создали унгумаса, соединив юм-жабу и собаку. Такой способ оказался быстрее и перспективней. Они пробовали разных зверей, но результат все равно оказывался не тот, на который рассчитывали магистры ордена. Тогда кто-то предложил использовать людей.

— Дай угадаю: унгумас из человека получился лучше, чем из животных.

— Именно. Как выяснилось опытным путем, самыми удачными образцами получались те твари, которых делали из магов. Причем, не из каких-нибудь, а с редкой способностью, накапливать и отдавать ману.

— Что? — выдохнула я, боясь поверить в то, что услышала.

— Тот парень, лицо которого мы видели у унгумаса. Он был принят в орден послушником, и обладал таким же даром, что и ты.

— Господи…

Вообще-то в Ирставене в исключительных случаях проводились эксперименты на людях, но обычно это были добровольцы, или какие-то особо злостные преступники: серийные убийцы, маньяки, насильники и так далее. Но послушник? Молодой парень, который пришел в орден, чтобы сражаться с монстрами междумирья, и не ждал подлости от своих собратьев.

— Хельцен причастен к этим экспериментам? — выдавила я.

— Я думаю, что это его дневник.

Тис положил книгу передо мной, словно желал, чтобы я убедилась самостоятельно.

— Почему ты так решил?

— Известно, что Хельцен направил оружие против своих соратников. Сознательно пойти на клятвопреступление нелегко, расплата в виде мучительной смерти — это страшно. Но он думал об этом. Пусть в дневнике, в основном, размышления об экспериментах, однако иногда ученый негодует, что из-за клятвы нельзя «вспороть брюхо этим ограниченным моралистам», и беспокоится, потому что противники экспериментов, увеличивают свое влияние на настоятеля. Он пишет, что с радостью бы сделал еще унгумасов из некоторых собратьев по ордену.

— Походи, а разве клятва позволяла использовать послушников в смертельных экспериментах? Это же убийство!

— Я не знаю точной формулировки. Возможно, каралось только прямое воздействие с целью убить или сильно покалечить. Кроме того, тот послушник технически не умер, просто изменился.

— Да уж…

В воспоминаниях возникло лицо красивого парня и уродливое жабье тело. Мог Хельцен быть местным доктором Менгеле и проводить эти чудовищные эксперименты? Не знаю. О его жизни мы ничего не спрашивали. Да и сам призрак не распространялся.

— Упоминание о том, что хочешь кого-то убить — это еще не доказательства.

— Да, но в дневнике упоминаются какие-то проблемы с настоятелем и мастерами, которые «пришлось решить радикальным способом». А затем через пару записей размышления о том, что призрака можно изгнать, если найти предмет, к которому умерший привязал душу. Однако особый ритуал должен проводить некромант. Причем, это должен быть верный и преданный человек, потому что он может не развеять призрака, а вселить душу в тело только что умершего человека.

— В любого? — уточнила я.

— Нет. Есть какие-то условия, но о них ни слова, — Тис взлохматил волосы и продолжил: — Ты ведь знаешь, что для того чтобы стать призраком, надо при жизни привязать душу к предмету?

Я кивнула.

— То есть Хельцен готовился. Полагаю, он хотел убрать с пути всех, кто ему не нравился. И тот ученый, что писал дневник, тоже желал смерти своим собратьям и размышлял о призраках. А теперь давай сложим все, что получилось: Хельцен — клятвопреступник, нарушив