Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

что, гребаный лук? Нужно ли мне очищаться? И где, черт возьми, мой вентилятор? Я не могу спать без вентилятора или, как минимум, приложения с белым шумом. Я не могу вынести этого молчания. Слыша свое заикающееся дыхание и учащенный пульс, я еще больше нервничаю, и нет ничего, что могло бы облегчить мое беспокойство или давление в груди.

Справа от меня стена окон, четыре в поперечнике. Я слышу сквозь них крики, но у меня не осталось достаточно энергии, чтобы даже потрудиться посмотреть, из-за чего суета.

Решив, что с меня хватит вечеринки жалости, я соскальзываю с кровати и осматриваюсь. По обеим сторонам кровати стоят тумбочки, высокие и серые, с тремя ящиками в каждой. Вместо ламп над тумбочками висят хрустальные бра, правда я понятия не имею, как их включить.

Рядом с кроватью, как только вы входите в комнату, находится то, что можно назвать небольшой гостиной. У стены стоит серый замшевый диван с пушистыми розовыми подушками, а над ним висит огромное зеркало. Напротив дивана установлен массивный телевизор над электрическим камином. Пульты для обоих лежат на маленьком круглом журнальном столике.

Проходя мимо телевизора, я подхожу к двери и берусь за ручку, но она не поддается. Мне показалось, что я услышала звук замка, когда Джозеф запер меня здесь, но до сих пор я не была в этом уверена.

Я в ловушке, как сказочная принцесса.

— Ебаное дерьмо, — ворчу я, возвращаясь в комнату. Ну, по крайней мере, у меня есть телевизор, чтобы смотреть. Надеюсь, я смогу войти в свою учетную запись Netflix, чтобы скоротать время.

Желая узнать больше, я прохожу мимо телевизора к огромному белому книжному шкафу, стоящему напротив кровати. Полки забиты безделушками и безделушками, но ни одной гребаной книги. Как не может быть книг на книжной полке? Почему бы тогда просто не сделать полки? Это явно книжный шкаф, а книжным шкафам нужны книги.

Это должно называться шкафом без книг или местом для показа безделушек. За шкафом без книг есть дверь, и я толкаю ее, чтобы найти большую ванную комнату. Серебряные и хрустальные люстры висят над двойными раковинами из серого и белого мрамора. Огромные мраморные доски составляют пол и переходят в стеклянную душевую. Однако в этой ванной есть кое-что, чего я раньше не видела — глубокая ванна на самом деле находится внутри душа.

Насколько это чертовски гениально?

Серьезно, сколько раз вы были в ванне и осознавали, насколько чертовски грязной была вода, поэтому вам приходилось пробираться на цыпочках из ванны в душ, чтобы почувствовать себя чистым? Или вы сначала принимаете душ, затем залезаете в ванну, но понимаете, что если вы смоете шампунь с волос, еще находясь в ванне, вы создадите огромный гребаный беспорядок, который вам придется убирать?

Ладно, может, эта комната не так уж и плоха. Теперь, если бы у меня была хорошая книга или две, чтобы скоротать время.

В дальнем конце, напротив двери, в которую я только что вошла, находится вторая дверь, ведущая в чулан. Это не шкаф, к которому я привыкла, а гигантская гардеробная. На одинаковых вешалках висит моя одежда — у кого вообще есть такие же вешалки?

Что значит…

Может быть, братья Моретти говорят правду. Без пароля к моему дому они никак не могли проникнуть внутрь.

Это означает, что он был передан им, и никто не знает пароль моей системы безопасности, кроме моих братьев и моего отца.

Ну… и Марко. Я была так уверена, что моя семья никогда не дала бы ему код доступа, потому что я его почти не знаю, но он у него был, и он использовал его.

Я чувствую себя такой одинокой, такой изолированной от жизни. Разве в моем углу нет никого, кто мог бы сражаться за меня? Неужели я совсем одна? Сал сказал, что мой отец продал меня дьяволу. Он имел в виду себя?

Я чувствую слабость. Истина так очевидна. Может быть, поэтому меня держали в изоляции все эти годы. Папа сказал мне, что это было для моей защиты, но на самом деле это было потому, что у меня была судьба, которую он должен был выполнить по своим гнусным причинам.

Десять лет, сказали они. Десять лет назад был заключен этот кровный договор, и мне никто не сказал. Даже Раф. Когда мама умерла, он вернулся домой и позаботился обо мне, и у него даже не хватило духу сказать мне.

Моя печаль быстро сменяется гневом. Я чертовски в ярости и хочу ругаться, кричать, орать на любого, кто будет слушать, но я застряла в этой дурацкой чертовски великолепной комнате и мне не с кем поговорить.

Надеясь, что мой телефон может быть спрятан здесь, я открываю все ящики и просматриваю все полки. Я нахожу свою сумочку на полке, хватаю ее и обнаруживаю, что она практически пуста. Мой кошелек пропал. В нем было мое удостоверение личности, наличные деньги, а также кредитные и дебетовые карты. Мой телефон тоже пропал. Все, что осталось, это несколько черных резинок для волос, потому что всегда нужны дополнительные «одна сейчас и одна на случай, если первая порвется, потому что они всегда рвутся в самый неподходящий момент», и моя коллекция бальзамов для губ.

Что мне делать с чертовыми резинками для волос и блеском для губ?

Чувствуя себя побежденной, я запихиваю свою сумочку обратно на миленькую полочку и смиряюсь с поражением. Они даже не накормили меня, когда я сюда попала.

Я голодна, мой живот урчит до такой степени, что это неудобно. Выйдя из туалета, я решаю, что ванна может заставить меня забыть о пустом желудке. Я направляюсь к огромной стеклянной конструкции и проверяю все рычаги и кнопки, чтобы управлять ею. У этой чертовой штуковины так много всяких штуковин, что мне нужно видео на YouTube, чтобы научиться с ней работать.

Держа руку на панели управления кнопками, я начинаю нажимать их до тех пор, пока, наконец, вода не начинает течь, но мое волнение обрывается, когда мужской голос прерывает шум бегущей воды.

— Нам нужно поговорить.

Я подпрыгиваю от звука, не ожидая, что кто-то будет со мной в ванной, и случайно ударяю рукой по панели управления. Душ оживает, и я узнаю, что в нем не одна и не две, а целых три насадки для душа. На каждой стене по одному, а на потолке —