Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

Я обнаружил, что они копались в моих вещах, пока я спал, и фотографировали меня в качестве шантажа. Теперь я взял за правило забирать их телефоны, пока наше время не закончится. У меня нет времени на это дерьмо.

— Я просто никогда раньше не видела таких, как ты, — наконец выпалила она.

Ее комментарий застал меня врасплох.

— Ой? Это борода? Может волосы?

Ее щеки снова краснеют, так что я знаю, что это нечто большее. Насколько защищенной была ее жизнь, что она никогда не видела никого похожего на меня? Она дочь могущественного дона мафии, так что наверняка встречала подобных мужчин или, по крайней мере, видела их. Она снова сжимает пальцы, так что я решаю бросить это. Нет смысла терять прекрасное солнечное утро.

— Ты все еще хочешь чашку кофе?

Она кивает, поднимая только глаза. Мое сердце сжимается, и подергивание такое сильное, что это шокирует меня. Я не знал, что это может сделать это. Что в ней такого, что так сильно влияет на меня? Ее невинность или отсутствие интереса?

Нет.

Ей интересно, она просто слишком напугана, чтобы признаться в этом мне или себе.

— Тогда иди сюда. Позволь мне показать тебе, как работать с французской прессой.

Она медленно подходит ближе, и я беру для нее кофейную чашку, ставя ее на прилавок.

— Ты первая

— Я знаю, как пользоваться френч-прессом, спасибо. — И она это делает, наливая себе дымящуюся чашку кофе.

— Хочешь сахар или сливки?

— Оба, если они у вас есть.

Она терпеливо ждет, пока я передам ей сахар, но я останавливаюсь у холодильника.

— Обычные или ароматизированные сливки?

Она размешивает сахар в своем напитке. — Французская ваниль, если она у вас есть, в противном случае подойдет обычная.

— Тогда это французская ваниль, — говорю я, хватая для нее сливки. Она добавляет это тоже и перемешивает. То, как методично она выполняет такое простое задание, говорит мне, что это то, что она обычно делает для себя.

Я прижимаю руку к ее нижней части спины и веду ее к столу для завтрака. Мои пальцы покалывают там, где они касаются ее кожи, и у меня возникает желание крепко сжать ее бедра и притянуть ее к себе на колени, но я сопротивляюсь.

Мои братья достаточно облажались, так что мне нужно много работать, чтобы завоевать хоть какое-то доверие. В этом доме достаточно напряженности между Салом, Фаусто и мной, и я не хочу, чтобы она была и между мной и ими.

Стол для завтрака представляет собой небольшой круг, за которым удобно могут разместиться шесть человек. Изготовленная на заказ скамейка изгибается вместе с окнами. Она садится на скамейку, а я сажусь напротив нее, очень желая увидеть ее лицо и изучить ее реакцию. Это одна вещь, в которой я преуспел за эти годы, замечая реакцию людей. Для меня стало второй натурой понимать, когда кто-то лжет или что-то скрывает.

Я как раз собирался начать разговор, когда на кухню врывается Фаусто.

— Доброе утро.

В отличие от меня, он уже полностью одет в черные брюки, бордовую классическую рубашку и начищенные до блеска черные туфли. Я перевожу взгляд на Вэл и вижу, что она тут же отворачивается от него, делая вид, что интересуется чем-то за окном. Ее пальцы сжимают чашку, костяшки пальцев побелели. Я не могу сказать, вызвана ли эта реакция страхом или гневом.

Фаусто наливает себе чашку кофе со сливками и идет в нашу сторону.

— Ты не собираешься поздороваться? — спрашивает он Валю. — Рассмотри это правило номер два: ты говоришь, когда к тебе обращаются. Если мы зададим тебе вопрос, тебе лучше быть чертовски уверенной, что мы ожидаем ответа.

— Доброе утро, — бормочет она, пристально глядя в чашку с кофе.

— Ну, это было не так уж и сложно, не так ли? А теперь беги. — Она бросает на меня глаза, и выражение ее лица такое беспомощное. Я киваю, поощряя ее слушать Фаусто, и она подбегает ко мне, ее маленькие груди подпрыгивают при движении.

Черт, эта девушка меня убьет.

Или убьёт мой член.

Одно из двух.

Она такая сексуальная, и что делает ее такой сексуальной, так это полное отсутствие осознания того, насколько она великолепна. По тому, как она держит себя, видно, что она понятия не имеет, что ее тело делает с мужчинами. Она совершенно не замечает.

Кухонные двери снова распахиваются, и входит Матильда, наша утренняя помощница и женщина со многими талантами.

— Доброе утро, сэры, мэм, — здоровается она, прежде чем отправиться на кухню. Матильда — жена Джозефа, пожилая женщина с седыми и белыми волосами, которые она всегда закалывает на макушку. Она носит «совершенно по своему выбору» длинное черное платье горничной с белым фартуком. Она суетится, доставая кастрюли и ингредиенты, и вскоре кухню наполняет запах бекона.

Валентина наблюдает за Матильдой, как лев, выслеживающий свою добычу, ее маленький розовый язычок высовывается, чтобы облизать губы.

— Итак, — начинает Фаусто, разворачиваясь на своем стуле лицом к ней, одновременно не давая ей встать из-за стола. Она застряла между нами. — Расскажи мне об Альфонсо Капелли.

Это был не тот разговор, который мы обсуждали ранее, но, тем не менее, он важен. Этим утром я был так увлечен ее близостью, что забыл о более широкой картине — о том, кто она и что она значит для нашего будущего.

Она запускает пальцы в свои волосы, затем крепко держит чашку, ее руки трясутся.

— Умм. Он друг моего отца.

Фаусто скользит рукой по ее плечу и затылку, крепко сжимая ее. Этот жест вызывает у меня ревность, потому что он прикасается к ней, а я нет.

— Я уверен, что в этом есть нечто большее, не так ли, котенок?

Котенок?

Вот как я, блядь, называю ее.

Она вздрагивает, когда его пальцы напрягаются, и ее плечи сжимаются.

— Я не знаю, что