Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

когда я проверяю камеры наблюдения и вижу, как Джозеф осторожно стучит в дверь Валентины. Он собирается пригласить ее на завтрак. Итальянские женщины могут быть очень упрямыми, когда захотят. Иногда их не сдвинуть с места, но под искушением хорошей еды они обычно прогибаются.

Поэтому я не удивляюсь, когда она открывает дверь и позволяет Джозефу вести ее по коридору. Черт, я не думаю, что она ничего не ела со вчерашнего обеда. Я переключаю камеры и смотрю, как она так крепко сжимает руку Джозефа, что начинаю беспокоиться о кровообращении старика.

Он провожает ее вниз по главной лестнице и через фойе на кухню — комнату, в которой я нахожусь. Расслабившись в маленьком уголке для завтрака с видом на задний двор, я потягиваю чашку очень горячего кофе и смотрю, как она входит. Сначала она меня не видит, и я понимаю. Кухня массивная, с двумя широкими морозильными камерами из нержавеющей стали, варочной панелью с восемью конфорками, двойными островами, дополнительными раковинами и большим количеством шкафов, чем нам когда-либо могло понадобиться.

Верхние шкафы совершенно белые, а острова темно-серые. Огромные плиты мрамора, испещренные белилами и серебром, разбросаны по всем столешницам и островам. Встроенное освещение обычно освещает все помещение, но утром я нахожу его немного неприятным и предпочитаю только естественный свет, который льется через все окна.

Когда ее глаза, наконец, останавливаются на мне, я просто подмигиваю и поднимаю свою чашку, прежде чем сделать шумный глоток — ублюдок все еще горячий, не суди меня.

— Г-н. Моретти присоединится к вам, — говорит Джозеф, подводя ее к моему столу и отрывая ее сжимающие пальцы от своей руки. Он возвращается через главные кухонные двери, а Валентина просто стоит там, глядя на стол.

— Хочешь чашечку кофе? — спрашиваю я, и она поднимает глаза. Есть что-то завораживающее в ярко-синих шарах, от которых у меня покалывает кожу. В этом есть знание, но также и такая невинность, которую я хочу взять, трахнуть, разбить и овладеть.

Она прикусывает нижнюю губу, затем кивает, ее спутанные светло-каштановые волосы падают ей на лицо.

— Очень хорошо. Давай сделаем тебе одну. — Я сбегаю со скамейки и встаю рядом с ней, впервые понимая, насколько она низкая. — Какой у тебя рост?

— Эмм… — Она снова отводит взгляд и начинает грызть ногти. — Чуть меньше пяти футов. — Легко заметить, что ей немного неудобно из-за моей близости. После того дерьма, которое произошло вчера, я могу понять почему, но я единственный, кто не кричал на нее и не прикасался к ней, поэтому я надеюсь, что она будет чувствовать себя в большей безопасности со мной.

Я осторожно поднимаю ее подбородок, чтобы видеть ее лицо.

— Это восхитительно.

Малышка милейшим образом краснеет, румянец бежит по ее щекам и шее. Мой взгляд опускается ниже, на облегающую нежно-голубую майку, обтягивающую ее груди, ее дерзкие соски соблазнительно прижимаются к ткани. Грудь у нее не большая, но черт возьми, какая она задорная. Моим пальцам не терпится стянуть ткань и взять одну в рот, так что я могу царапать зубами ее твердый маленький выступ и чувствовать, как ее гибкое тело дрожит под моим собственным.

Интересно, какого они цвета? Бледно-розовый или более розовый цвет? Одно можно сказать наверняка, мне не терпится узнать.

Майка заканчивается чуть выше пупка, демонстрируя ее плоский живот и сексуальный изгиб бедер. Короткие свободные шорты для бега делают ее ноги стройными и длинными, хотя она всего лишь крошечная штучка.

Бля, у меня эрекция.

Сейчас не время, солдат.

Желая отдалиться, прежде чем наклонить ее над столом, стянуть ее чертовы штаны, схватить ее за волосы и врезаться в нее, я подхожу к кофейнику.

— Давай, я не кусаюсь.

Она с интересом наблюдает за тем, как я поворачиваюсь и прислоняюсь к прилавку, — потом я понимаю, что ей, вероятно, так неловко, потому что я голый.

Ну, только полуголый, хотя и не по своей воле. Я сплю голышом, но перед тем, как спуститься вниз, надел пару темно-зеленых пижамных штанов. Это все, что у меня есть. Ее взгляд скользит от моих волос к моей груди и прессу. Я стараюсь сгибаться, пока ее взгляд блуждает по моему телу. Это так интенсивно, что я почти чувствую, как она прикасается ко мне, куда бы она ни посмотрела.

Я усердно работаю в тренажерном зале, чтобы выглядеть так, как мы все. Моретти гордятся своей внешностью и своей силой, как силой разума, так и силой тела. Это фактор устрашения. Неважно, с кем из нас ты будешь, ясно, что мы сильны и можем справиться с любым, кто с нами трахнется.

Фаусто и я, будучи близнецами, почти одинакового размера во всех отношениях — и я имею в виду во всех отношениях. Сальваторе немного менее громоздкий, чем мы, но вы никогда не сможете сказать об этом, если не приложите сантиметровую ленту к нашим бицепсам. Когда мы стоим вместе, наши тела выглядят одинаково, три электростанции мускулов, мощи и силы.

Я провожу рукой по своему прессу.

— Нравится то, что ты видишь? — Это совершенно выбивает ее из колеи. Она спотыкается, как будто ее ударили, и качает головой. — Я поймал твой взгляд.

— Мне жаль. Это просто…

— Что именно? — Я провожу пальцами по своим волосам, которые все еще распущены после того, как я спал. Ее глаза расширяются, и я вижу, как она изо всех сил пытается найти что-то сказать. — Да? — Я вращаю рукой, побуждая ее продолжать.

— Умм. — Она выглядит такой маленькой и хрупкой, такой чистой и неуверенной. Приятно видеть такого человека. Как правая рука дона мафии, я редко встречаю таких людей, как она. Обычно мужчины жесткие, высокомерные засранцы, а женщины еще жестче. Злые суки рвут друг друга на части, чтобы взобраться на вершину, забраться к нам по бокам и заснуть в наших кроватях.

Было время, когда я любил такое внимание, когда я жаждал его. Я спал со столькими женщинами, что сбился со счета. Каждую ночь был кто-то новый. Я бы сделал все, чтобы мой член стал мокрым, но последствия каждой встречи были громоздкими. Они хотели обменяться номерами