Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

Итог — я чертовски промокла.

Печальная, голодная и смущенная я лихорадочно нажимала на кнопки, пытаясь заставить его выключить, когда стеклянная дверь распахивается и входит не кто иной, как сам дьявол — Сал. Только от того, что я рядом с ним, у меня мурашки по коже.

— Уйди с дороги, — приказывает он, прежде чем вытолкнуть меня из душа. Моя школьная обувь не предназначена для мокрых поверхностей, поэтому я поскальзываюсь на плитке и сильно падаю на копчик.

— Ой, — стону я, переворачиваясь на бок, пытаясь облегчить боль.

— Ты чертовски безнадежный ребенок, маленькая девочка, не так ли? — Сал обвиняет, быстро выключая душ. — Ты даже не можешь принять душ в одиночку. У тебя есть слуги, которые помогают принять тебе ванну, а?

— Ой, отвали уже, — возражаю я. — Почему ты вообще здесь? Мне нечего тебе сказать.

Я безуспешно пытаюсь встать, мои ноги скользят в луже, созданной мокрой одеждой. Сал никоим образом не пытается мне помочь. Вместо этого он прислоняется к стене, скрестив руки на груди, и смотрит, как я борюсь.

Разозлившись, я стаскиваю ботинок и бросаю в него. Он с легкостью отбрасывает его. Я бросаю свой второй ботинок, затем снимаю носок и целюсь ему в лицо. Один попадает прямо ему в щеку, и я вижу, как его поведение тут же меняется с несколько спокойного на раздраженное.

Это гримаса, стягивающая его губы, то, как напрягаются его мышцы под рубашкой, и сумасшедший взгляд в его глазах, которые усиливают мой страх.

Я откидываюсь назад на заднице, а он идёт на меня, сжав руки в кулаки.

— Отойди от меня! — кричу я, наконец находя опору. Я хлопаю дверью в ванную, но он появляется еще до того, как она захлопывается. Он бросается на меня, и я пытаюсь перепрыгнуть через кровать, но он приземляется на меня сверху.

Мое лицо врезается в постельное белье, когда он сидит на тыльной стороне моих ног, крепко прижимая одну руку к моей спине, удерживая меня.

Он задирает мою юбку, обнажая промокшие белые трусики, и сильно шлепает меня по заднице. Я вскрикиваю и пытаюсь вывернуться, но не могу бороться с ним. Он наклоняется, его грудь прижимается к моей спине, его губы прямо рядом с моим ухом.

Он сжимает мою задницу, а затем его рука медленно перемещается внутрь. Я начинаю умирать внутри.

— Я мог бы взять тебя прямо сейчас, — предупреждает он, водя пальцем вверх и вниз по моим трусикам. — Я мог бы брать тебя тяжело и долго, и никто бы не пришел, чтобы спасти тебя. Никого это не волнует. Разве ты не понимаешь? Ты теперь совсем одна.

Эрекция Сала давит на мою ногу, когда он просовывает палец под край моих трусиков и дергает меня за волосы на лобке. Я знала, что должна была сбрить это дерьмо несколько недель назад. — Ты была дана мне, нам, и если я решу использовать свой дар, то, блядь, так и сделаю.

Он отпускает меня и переворачивает на спину. Я поднимаю ноги, чтобы ударить его в грудь, но он хватает меня за лодыжки и прижимает их к кровати по обе стороны от своих бедер.

— Такая чертовски слабая, такая недостойная.

— Отъебись от меня! — кричу я, когда он вжимается мне между ног, затем наклоняется и хватает меня за запястья. Нет никаких сомнений в том, что он силен, поскольку держит оба моих запястья одной рукой.

— Продолжай кричать, Валентина. Мне это нравится. Это меня заводит. — Сал ловко расстегивает верхнюю пуговицу моей формы, потом вторую, и я выгибаю спину, пытаясь вырваться. — Да! Дай отпор, — призывает он, когда нажимается третья пуговица, и я знаю, что мой лифчик выставлен на всеобщее обозрение. — У такой грязной Росси, как ты, не должно быть такого тела. Ты заставляешь меня хотеть делать тебе плохо. — Мои запястья кричат от боли, когда его свободная рука сжимает мою шею. — Ты заставляешь меня хотеть причинить тебе боль, пока ты не будешь умолять меня остановиться с заплаканными щеками. — Его хватка на моей шее крепче, и я изо всех сил пытаюсь вдохнуть воздух, пока он проводит носом по моей щеке, его член упирается между моими раздвинутыми ногами. — Ты приходишь ко мне домой в этом маленьком школьном наряде, а потом промокаешь свою одежду насквозь. Как будто ты просишь меня взять тебя.

— Ты украл меня из школы, придурок! — Я задыхаюсь. — Это моя чертова униформа!

Что-то мелькает в его глазах, и он трясет головой, словно пытаясь избавиться от какого-то чувства или мысли. Какое-то мгновение он не двигается, глядя сквозь меня, а не на меня.

Он моргает и садится, освобождая меня, и я задыхаюсь.

— Ты ничто, — выплевывает он, вставая с кровати. — Ничего, кроме приютившегося ребенка, маленькой девочки — Он идет к двери, поправляя брюки и рубашку. — Коза Ностра всегда думала, что они лучше нас, и вот ты здесь. Твоя жизнь теперь моя. Считай себя моим пленником, новой игрушкой для моих братьев и меня.

— Я не твоя игрушка, — возражаю я, натягивая на себя одеяло, когда он дважды стучит в дверь. Она открывается, и он уже собирается пройти через нее, когда поворачивается ко мне лицом, и его спокойное поведение возвращается на прежнее место.

— Еще нет, — предупреждает он, прежде чем закрыть дверь и запереть ее за собой.

Глава двадцать вторая

Армани

Хочешь верь, хочешь нет, я утренний человек. Даже если я останусь на вечеринке или трахаюсь всю ночь, я все равно встаю до семи. Есть что-то в утреннем солнце и в наблюдении за тем, как мир оживает, что меня волнует, особенно если у меня в руках чашка горячего кофе.

Вид сегодня особенно хорош,