Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

В небольшой, искусно обставленной гостиной собрался весь свет Петербурга. Весь его молодой свет. Каждый счёл бы приглашение Элен за счастье и только Мари пребывание здесь не приносило радости.

Великолепная Елена Александровна непринуждённо вошла в гостиную. Она была расслаблена и наслаждалась своей ролью хозяйки. Это чувствовалось в её позе, в походке, в манере держать себя. Весь этот мир крутился подле неё, она была тут богиней, той, которую обожали всё приглашённые.

Мари успела разглядеть несколько знакомых лиц, прежде чем Суворова представила её гостям.

— Дорогие мои, позвольте представить вам мадемуазель Ренне. Мы познакомились у Нарышкиных и Мари, — Элен одобрительно посмотрела на девушку, — показалась мне необычайно милой. Прошу любить и жаловать.

Молодые люди наперебой стали подходить к смущённой Мари и целовать ей ручку, представляясь. В этом хороводе лиц, что сменился за несколько минут, она совсем запуталась, кто есть, кто и от этого краснела лишь ещё больше.

Мари кланялась молодым людям, улыбалась немногочисленным девушкам, но всё равно чувствовала себя неуютно от того количества внимания, что вдруг досталась ей.

— Мы тут играли в фанты. — Спохватилась Элен. — Но ведущий покинул нас, поэтому Леопольд, дорогой, помогите мне ради Бога в этой игре.

Брат радостно бросился на помощь молодой княгине. Мари было неловко за Лео, хотя, надо признать, льстил он это весьма изящно. Может, кто другой бы и не заметил подобострастия во взглядах Леопольда, в рвении, с коим он бросился на выручку юной княгине, но Мари знала, что братец был готов вылезть из кожи вон, дабы только угодить, только завоевать расположение хозяйки, чтобы и самому быть в почётном кругу высокородных гостей.

— Вновь прибывшие отдают фанты вне очереди, не дожидаясь нового круга. — Торжественно заключила княгиня, постукивая сложенным веером по тыльной стороне ладони.

Лео отнял у Мари фант. Ей пришлось отдать тот самый батистовый платок с вышитой монограммой «МР», ничего более подходящего в качестве фанта она попросту не нашла. А рыться полчаса по карманам было неприлично.

Лео бросил платок в шляпу, туда, где уже лежали чьи-то брошки, веера, платки и, перемешав содержимое, достал фант.

— Этот фант должен проскакать на одной ножке отсюда и до столовой. — Провозгласила Элен и всё засмеялись.

В руках брата Мари разглядела пенсне. Всё загалдели, обсуждая испытание.

— Не самое дурное наказание, скажу я вам. — Раздался из угла комнаты знакомый голос.

Это был Сергей Марин, друг Арсеньева, с которым Мари встречалась на балу у Нарышкиных. Оказалось, что пенсне принадлежит поэту, которого Мари, взволнованная, даже сначала и не заметила среди гостей. И не мудрено: Марин сидел в самом углу и что-то торопливо записывал карандашом на клочке бумаги.

— Серж, пока мы играем, вы времени даром не теряете, как я погляжу, — рассмеялась Елена Александровна. — Покажите же нам ваши стихи.

— Рифма только пришла мне в голову, её ещё надобно доработать.

Элен торжественно вручила Сергею Никифоровичу пенсне, пригрозив.

— Не забудьте, Серж, вы обязуетесь прыгать до столовой на одной ноге.

— Ради вас, Элен, всё что угодно. — Марин поцеловал княгине руку и вдруг только теперь заметил Мари, обратившись к ней. — О, Мария Карловна, и вы здесь! Не видел, как вы вошли, но это и не мудрено, я был занят рифмой. Как поживаете? Помнится, на балу вам сделалось дурно.

Мари снова покраснела, смущенная столь деликатными подробностями своего пребывания во дворце у Нарышкиных.

— Благодарю вас, со мной теперь всё в порядке.

Она хотела бы спросить об Арсеньеве, ведь уже несколько дней они не виделись, с тех пор, как маменька запретила ей посещать утренние мессы, но спросить о постороннем мужчине не решилась.

— Итак, — обратила вновь на себя внимание Элен. — Мы продолжаем играть. Этот фант…

Лео порылся в шляпе и достал платок. Девушку охватило волнение. Это был её платок. Сердечко Мари забилось в предвкушении. Что же за задание выпадет ей исполнять? А ежели придётся кричать петухом? Хотя, возможно, это не самое страшное, что может придумать озорная княгиня?

— Этот фант… — Елена Александровна даже губу прикусила, выдумывая наказание. — Этот фант должен поцеловать первого, кто войдет в эту гостиную.

Гости ахнули от дерзости хозяйки, а несчастная Мари чуть не лишилась чувств. За что судьба так жестока с ней? Почему именно ей выпало исполнять немыслимое желание? Уж лучше бы петухом кричала или, на худой конец, как Марин скакала на одной ножке до гостиной. Но нет…

Но это были не все ее мучения, ибо двери гостиной отворились и в комнату вошли, жарко споря в полголоса, Арсеньев и пропустивший его вперед Мишель Воронцов…

Глава 34

Неожиданная смелость

Мари пришла в себя под истошно орущий смартфон. Дурацкая мелодия, зато громкая настолько, чтобы всегда можно было услышать, что звонит мать. Тяжело поднялась в полумраке прихожей, отряхивая свое восхитительно прекрасное платье цвета айвори, в котором красовалась на вечере. Почему-то казалось, будто было это не пару часов назад, а бесконечно давно. Мари все еще помнила богатое убранство залитой светом гостиной, веселый гомон гостей, заливистый хохот обворожительной Элен Суворовой, шляпу с фантами и удивленный и в то же время невозможно счастливый взгляд Дмитрия, который только вошел в комнату и увидел ее.

Какое-то наваждение…

Почему с ней случаются эти странные обмороки, сны, видения? Почему она видит и себя, и Арсеньева в образе аристократов ушедшей давным-давно эпохи? Одни вопросы и никаких ответов.

Подумать о причине появления странных событий в своей жизни Мари не удалось — смартфон по-прежнему разрывался оглушающей мелодией и нужно было ответить, чтобы прервать уже эту дурацкую песню.

На том конце «провода» Мари услышала разъяренный голос матери.

— Мари, ну наконец-то! Бесстыжая! Как ты смеешь игнорировать мои звонки?

— Мам, не кричи, пожалуйста, так. — Попросила девушка, растирая пальцами свободной руки висок.

Голова разрывалась от боли. Неужто ещё и приложилась о дверь, теряя сознание?

— Да как ты смеешь мне указывать! Как смеешь бросать мать и не брать трубку? Как могла прогнать Германа? Он к тебе за тысячу вёрст притащился, чтобы под дверью ночевать? И сто это за мутные типы вьются вокруг тебя посреди ночи? Никогда не думала, что ты скатишься до уровня площадной девки и будешь таскаться по мужикам, только случится разлад между тобой и женихом.

Значит, этот козёл нажаловался как сопливый мальчишка. Тьфу… Мари стало обидно. Мало того, что состояние удручало — после непонятного то ли видения, то ли обморока тряслись